Книга Блок-шот. Дерзкий форвард, страница 31 – Екатерина Беспалова

— Обязательно было это говорить? — вернулась в кухню раздосадованная Аня. — Почему нельзя было свести всё к шутке или просто промолчать? Хотя бы раз.

— Я не клоун.

— Она сказала правду.

— Как и я, — парировал парень. — Она не с ним, но до сих пор имеет на него влияние.

— А как ты хотел? — взорвалась Аня, поражаясь его эгоизму. — Они встречались целый год. Год, Рустам! Если ты умеешь обрывать все связи на корню, то это не значит, что все остальные тоже могут. — На её лице на доли секунды отразилась боль. Ударила по больному, но брат действительно был не прав. — Он бы не ушёл, и Вася это знала. Ещё неизвестно, во что бы вылилась та драка. Она погнала тебя, так как посчитала более разумными, но, сдаётся мне, что Василиса всё же ошиблась. А знаешь, для чего она приходила? — Девушка не сводила с Рустама гневных глаз. — Нет? Так я тебе скажу. Она пришла за советом, потому что не знает как быть, ведь её окружают одни импульсивные себялюбивые и мстительные индюки. Первого она наконец нашла силы послать по известному адресу в соседний индюшатник, а за второго переживает, так как «посланный по известному адресу» обещал создать второму кучу проблем, если она продолжит с ним общаться.

Рустам молча смотрел на сестру, переваривая, что услышал. Даже упоминание прошлого прошло мимо. И чем больше осознавал услышанное, тем яснее становилось, каким дураком был. Вот уж правда импульсивный индюк! Почему вдруг поставил себя во главе угла? Почему обвинил её в лицемерии? Идиот!

Не говоря ни слова, он обошёл сестру и направился в прихожую.

— Куда ты?

— Делать работу над ошибками.

Вася шла по улице, пытаясь успокоить бушующий внутри гнев и обиду. Зачем вообще согласилась прийти? Нужно было рассказать обо всём по телефону. Уж сестру он бы точно не стал обзывать лицемеркой. К глазам подступили слёзы. Рефлекс бывшей… Колкое замечание, словно иголкой под ногти. Ладно, к чёрту всё! Не делай добра — не получишь зла. Пускай сами разбираются! Отправить обоих — и дело с концом.

В этот момент чья-то рука легла ей на плечо, заставив подпрыгнуть и негромко вскрикнуть.

— Тихо-тихо! Спокойно, это я.

Обернувшись, Вася увидела Рустама:

— Господи… — выдохнула с облегчением. — Нельзя же так подкрадываться в ночи!

— Если бы я позвал, ты бы не ответила, — оправдался Тедеев. — Ещё чего доброго бежать бы бросилась. Я и так позволил тебе дойти до фонаря.

Гущина подняла голову и увидела, что они правда стоят под высоким гигантом.

— Очень предусмотрительно. Спасибо.

— Ты обиделась?

Рустам изучал её лицо, пытаясь понять, насколько сильным был урон, нанесённый словами в доме.

— Ни капли.

— Тогда почему сбежала?

— Я не сбежала! — пожала плечами Василиса. — Просто поздно. Меня дома ждут.

На губах Тедеева появилась улыбка — нелепее отговорки быть не могло.

— Раз так, тогда я провожу.

— Не стоит. Я в состоянии дойти сама. — На лбу появились хмурые морщинки. В груди всё ещё клокотала обида, и что хуже всего: она увеличивалась с каждым произнесённым словом. — Ты ведь ясно сказал: нельзя быть и с теми, и с другими.

Улыбка Рустама стала шире. Когда злилась, она выглядела ещё милее.

— Красивых я послала днём, умных — буквально несколько минут назад, — продолжала между тем Василиса, — а сама, пожалуй, посижу в своей песочнице с большим таким лейблом, — рука коснулась лба, — «Глупая дура!» Или лучше бывшая? В общем, выбирай, что хочешь, но в любом случае, нам не по пути.