Книга Блок-шот. Дерзкий форвард, страница 67 – Екатерина Беспалова

— Мне всё равно, что ты запретил… — но закончить начатое не смогла. Картина, открывшаяся взору, шокировала, отняв не только возможность говорить, но и думать. — Боже, Рус!..

Аня бросилась на колени рядом с местом, где он сидел. Отбросив в сторону пустой шприц, она схватила его правую руку, где на сгибе у вены увидела небольшой синяк.

— Ты что наделал?! Рустам! Господи… — Трясущимися пальцами, она раскрыла сначала один зрачок, затем другой. — Ты — дурак?! Боже… — Из глаз полились слёзы. — Рустам!!! — Голос сорвался, и Аня разрыдалась как маленький ребёнок. —Что ты сделал? Что сделал? Ты же обещал!

Час… Целый час Аня делала вид, что была занята на кухне. Первые сорок минут дались легко, потому что, идя по пути наименьшего сопротивления, поскольку продуктов, из которых смогла бы что-то приготовить, почти не осталось, она колдовала над кастрюлькой с куриным бульоном. Благо, не все замороженные полуфабрикаты были съедены на выходных. Её всё ещё трясло от увиденного, а потому разговаривать с братом не хотелось. Ей однозначно нужно время, чтобы прийти в себя, переварить и попытаться принять.

Рустам лежал там же на диване у камина. Бледность понемногу спадала, и к коже возвращался относительно нормальный цвет. Дыхание было ровным, правда, глаза оставались прежними — пустыми, как будто безжизненными. Аня проглотила ком в горле, желая собственноручно разорвать его на куски, а затем вернуть к жизни и снова разорвать, и так, если не до бесконечности, то до тех пор, пока не извлечёт из своих поступков урок.

Когда налитый бульон остыл, она взяла тарелку и направилась в гостиную:

— Тебе нужно поесть.

Он молча кивнул. Ожидая, пока займёт сидячее положение, Аня пристально наблюдала за ним, пытаясь уловить хоть одну эмоцию, — бесполезно: неподвижный, угрюмый и тихий. Только сейчас стала понимать, насколько привыкла к шуткам и непринуждённому общению. Видеть его таким было дико.

— Почему ты ничего не рассказал? — она кивнула на синюю вену.

— Не вижу причин для хвастовства.

Первая ложка куриного бульона приятно согрела горло. Желудок протяжно заурчал, едва только жидкость коснулась стенок.

— Он благодарен, — улыбнулся краешком губы Рустам.

— И как давно ты этим занимаешься? — вернулась к первоначальной теме Аня.

— Чуть больше полугода. Плюс — минус. Раз в два месяца, двадцать четвёртого числа. Если бы можно было, ездил бы чаще, но там лимит.

— Боже, Рус, ты хоть представляешь, что я подумала, когда увидела тебя? — негодовала Аня.

— Если бы не приехала, не увидела.

— Просто стальной аргумент, — фыркнула девушка.

Она взяла со столика справки со станции переливания крови, оформленные на Тедеева Рустама. Он делал это с января: сначала в Москве, потом здесь, в Калуге, — а она даже не догадывалась.

— Я — вспыльчивый, но не конченый. Тебе ли не знать. И кроме того: я обещал быть братомдо конца — до конца им и буду.

Между ними образовалась тишина.

— Если бы родителям помогли вовремя, возможно, они остались бы в живых. — Рустам вернулся к тарелке с супом. — Им тоже требовалось переливание, но нужной крови не оказалось. Ожидание смерти подобно.

Он замолчал. Они никогда не обсуждали эту тему.

— У меня первая положительная, — продолжал парень. — Подходит всем без исключения. Так почему бы не поделиться? Может, кому-то повезёт больше и чьи-то родители останутся живы.