Книга Блок-шот. Дерзкий форвард, страница 9 – Екатерина Беспалова

Чем ближе подходили к массивной двери, тем становилось страшнее. Холодная ручка, скрип петель и контрольно-пропускной пункт — они без проблемминовали охрану, а спустя несколько секунд окунулись в самые недра храма науки, встретившего их шумным гулом студентов.

— Welcome to Hell[2], грешники, — хохотнул Рустам. — Пришла пора платить по счетам. — Улыбаясь, он сразу же направился к стенду с информацией. — Мальчики — налево, девочки — направо.

Иностранный и исторический факультеты, куда были зачислены, предполагали учёбу в одном здании, но в разных его «крыльях». Расписания занятий, внутренние объявления, послания для заочников — и те располагались на разных сторонах широкого коридора.

— У меня английский, — скривился Рустам, когда спустя несколько минут подошёл к Ане, мило болтавшей с кем-то у стенда «иностранцев». — Это ж надо так попасть! — продолжал сокрушаться он. — Первое занятие, на котором нужно производить правильное впечатление, и им оказывается грёбаный инглиш[3]. Лондон из зэ кэпитал… — однако завершить фразу на ломаном английском с жутким прононсом так и не удалось.

Озорные глаза с интересом изучали собеседницу Ани.

— … of Great Britain, — закончила та, продемонстрировав блестящее произношение. — Кстати, a very beautiful city[4]!

— Как и girls I see[5], — ответил на улыбку Рустам. — Я ж говорил, мы ещё встретимся. И да, английский — не мой конёк. — Он небрежно пожал плечами. — Криворук как есть. А точнее — косоязык. Есть такое слово?

— Вы знакомы?

— Так же, как и мы с тобой, — поспешно ответила Василиса, посмотрев на Аню. — Случайно столкнулись, только на улице.

— Спасаясь от злобного Бони, — рассмеялся Рустам.

— Боня Татьяны Николаевны?

— Шерстяная пародия на собаку набралась-таки смелости пойти в атаку.

— Получается, мы — соседи? — Аня между тем изумлённо уставилась на Гущину. — Вот это да! А почему мы тогда не виделись последние пару месяцев?

На лбу Василисы появились хмурые морщинки: пожалуй, личная жизнь — не та тема, которую хотелось обсуждать с малознакомыми людьми, пускай даже учившимися с ней в одном заведении.

— Я бываю там нечасто.

— Раз в месяц, так что новой встречи придётся ждать нескоро — пардоньте. — Рустам состроил гримасу и тут же отсалютовал негодовавшим девушкам: — Мне пора. Созвонимся, красавица.

Подмигнув Ане, Рустам поправил рюкзак и двинулся вдоль по коридору к пятой аудитории, где должна была проходить лекция. Он уженаходился в дверях, когда позади раздался зычный голос, привлёкший к себе внимание всех, кто не успел разойтись на занятия:

— Моя Клеопатра!

Коренастый брюнет, забравшись на заготовленный заранее стул, накинул на себя белую простынь, символизирующую тогу римского сенатора. На голове уже красовался императорский венок с золотыми листьями. Одна рука была приложена к сердцу, другая направлена в сторону девушек, от которых Рустам отошёл несколько секунд назад.

— Снизойди же до своего императора, богиня, — продолжал Цезарь, — и узри моё раскаяние.

Губы Тедеева растянулись в улыбке — оригинально!

— Прими дар в знак моей искренней любви и преданности.

Один из солдат римской когорты, правда, одетый далеко не подобающим образом и тем самым портящий всю романтичность момента, двинулся в сторону Гущиной и, открыв небольшую коробку, протянул её девушке. Рустам следил за ним, чувствуя, как улыбка не спеша сходит с лица. Губы вытянулись в тонкую нить, под скулами заходили желваки, а левая рука крепко сжала лямку рюкзака.