Книга Последний крестовый поход, страница 82 – Екатерина Беспалова

— Да пошёл ты, Матюх! Как будто самому нестрашно! Дай хоть побурчать напоследок, мало ли больше не смогу этого сделать в здравом уме и с человеческой памятью.

После того как страницы оказались у неё, и она узнала, что Матвей мёртв, Мирослава не выходила из комнаты. В том, что его больше нет, она не сомневалась, потому что в тот день, когда Сумороков преподнёс ей это страшное известие, она почувствовала острую боль в метке, связывающую, как оказалось, её и Авдеева.

В этот вечер Георг должен был провести обряд, и ей суждено было умереть.… Что могло быть ужаснее, чем смерть в таком возрасте, но почему-то девушка не особо переживала из-за этого…. Она каждый раз задавала себе вопрос: почему она не беспокоится за свою жизнь? И каждый раз давала себе один и тот же ответ: чем жить такой, какими стали её друзья, бесчувственным чудовищем, лучше вовсе не жить, тем более без Авдеева, который незаметно смог завладеть её сердцем.

Теперь ничего не имело значение: ни её жизнь, ни эти проклятые страницы. Однако, Мирослава спрятала их в надёжном месте в комнате. Она сидела на кровати, погружённая в свои мысли, когда вдруг дверь распахнулась, и девушка увидела Шевцова.

— Пошли! — сказал он.

Соколовская вскочила с кровати и попятилась назад.

— Я никуда с тобой не пойду!

— Либо ты пойдёшь по-хорошему, либо придётся сделать это по-плохому. Право выбора за тобой!

Он бросился к ней и оказался рядом так быстро, что она даже среагировать не успела. Мира стала сопротивляться, но успеха это не принесло.

— Отпусти меня!

— Успокойся! — рыкнул Шевцов.

После этого сопротивление ослабилось, и вдвоём они направились к выходу из комнаты. Когда Мирослава спускалась по лестнице, она почувствовала странный запах. Сначала она ничего не поняла, но когда оказалась в гостиной, Соколовская увидела леденящую душу картину: везде царил мрак, только свечи тускло освещали комнату, заставляявсё тело дрожать от страха. Ноги стали ватными, сознание помутнело.

Георг стоял возле стены. Мира увидела, что на ней был изображен какой-то древний рисунок, смысл которого был неясен, а над ним она смогла прочитать фразу: «Jus vitae ac necis», а под ним: «Celebratum».

Страх сковал её тело. До этого всё казалось таким нереальным, как будто вот-вот прозвенит будильник, и она очнётся от этого кошмара.

— Отпустите меня! Костя! Кристина!

Из глаз вдруг посыпались слёзы. Мареш рассмеялся:

— Они не слышат тебя. Они мои! Веди её сюда!

Костя послушно исполнил его приказание. Подведя Соколовскую к стене, он привязал ее руки и ноги. Мирослава оказалась распятой на стене. Из глаз по-прежнему, не переставая, катились слёзы.

— Боже! — шептала она. — Боже, помоги мне!

Шевцов занял своё место в кругу перед распятой жертвой, где уже находились другие вампиры.

— Я думаю, — прошептал Георг, — нам пора начинать! Полночь близится.

— Я больше не могу! — произнёс Денис, пытаясь восстановить своё дыхание.

— У нас нет времени! — торопил его Матвей. — Осталось совсем чуть-чуть! У нас каждая секунда на счету!

Часы показывали без четверти двенадцать.

Мареш и остальные сидели на полу, склонив головы. Георг читал что-то на латыне, но Мирослава не могла разобрать ни единого слова. Когда часы начали бить полночь, Мареш встал, остальные остались сидеть в том же положении.