Книга Развод и девичья фамилия, страница 24 – Соня Вишнякова

— До утра ещё дожить надо…

После этой фразы я окончательно притих, дабы не раздражать и без того уже раздражённых стражей порядка.

В отделении меня закрыли в железной клетке, перед проведением в которую с меня любезно сняли наручники.

А когда дали телефон, чтобы я сделал единственный звонок, само собой, я позвонил не Аделине, чтобы сказать, какая она оказалась сучка, довела меня до обезьянника, а своему адвокату, на которого теперь вся надежда вытянуть меня на свободу.

В голове я чётко понимаю, что никаких противоправных действий не совершал и притянуть меня по закону можно разве что, лишь за мелкое хулиганство.

Но есть же ещё эта чёртова толика сомнения, которая раздувает проблему до немыслимых масштабов и рисует совсем некрасочные перспективы меня в тюрьме, за пробежку голяком по коридору гостиницы.

А пока, в ожидании моего адвоката я нормально надел халат, затянул покрепче пояс и уселся на твёрдой лавке.

Резюмировать сегодняшний вечер даже не буду пытаться. Мой мозг настольно устал от череды новых событий, что просто требует отдыха, хотя бы короткого отключения от забот. Требует перезагрузки, чтобы завтра запуститься с новой энергией и начать соображать уже в новом ключе, согласно сложившихся обстоятельств.

Откинув голову, притулившись спиной к холодной стене, я закрыл глаза и задремал.

Ада

Вздрогнула от того, что по мне кто-то ходит… и мурчит. Просто стоит у меня на груди и мурчит мне в лицо.

Осторожно открываю один глаз.

— А-а! — перед глазами чёрная кошачья морда.

— Матильда, уйди, не мешай человеку спать, — голос из кухни, а также тихое позвякивание ложки о чашку.

Я нехотя приподнялась на локтях, сгоняя с себя любопытную чёрную кошку.

— Ада, ты будешь чай или кофе?

— Кофе, — откидываю одеяло, осматриваю себя в незнакомой ярко-красной пижаме с чёрными бантиками.

Время — полседьмого утра.

Пора вставать, ехатьна работу… Нет, какую работу?

Сегодня у меня есть ещё несколько других дел.

Потянулась сладко.

С утра вчерашние события уже не кажутся такой уж катастрофой.

Вспоминая, как забегал Прохор, я вновь почувствовала какую-то энергию и даже больше.

Конечно, ему ведь очень не хочется терять половину бизнеса. Большую его половину. Потому что всё, что у нас сейчас есть, приобретено в браке.

Ну и, конечно, ему не хочется терять меня. Если я правильно поняла, по его поведению, всё-таки, не хочется.

Я тоже не хочу, но я должна.

Спускать всё на тормозах не собираюсь.

Встала с дивана. Собрала одеяло, сложила простынь. Сняла наволочку с подушки.

— Не собирай, может, придётся вернуться, — заглянула в комнату Василиса.

— Ой! — я испуганно приложила руку к груди.

— Что, не узнала меня без макияжа? — усмехается.

И действительно, я её не узнала. В боевой раскраске она даже красивее выглядит.

— Ага, ты какая-то другая.

— Ну так, годы тренировок и вот я красавица. Пойдём кофе пить, а то мне на работу скоро выдвигаться. Я тебе ключи оставлю…

— Нет-нет, я тоже пойду. У меня сегодня очень важные дела.

— Пойдёшь разводиться? — отпила она глоток.

— Угу.

— Значит, не смог он тебя уговорить. А шея не болит? У Прохора твоего кулачина будь здоров.

— Ещё немного болит, — я сделала движение шеей.

Где-то внутри отдаётся болью. Нужно будет заехать сегодня к врачу.

— Вон и синяк намечается, — указала пальцем Василиса.