Книга Мажор. Стану его наказанием, страница 24 – Элла Ми

— Я больше не играю! — вскочила я со своего места и, не в силах контролировать себя, рванула наверх, пытаясь успокоить сердце, которое билось как сумасшедшее.

Я оказалась в какой-то темной комнате, недолго сидела в тени, оставив дверь слегка приоткрытой.

Пять минут? Или полчаса? Время было расплывчатым, и в голове стояла лишь одна мысль: что за чертовщина сейчас происходит?

Тихий скрип двери заставил меня вздрогнуть.

— Кто там? — мой голос звучал резко, почти чужд для меня самой. — Я хочу побыть одна, выйдите, кто бы это ни был.

— Я хочу поговорить, — его голос, словно волна, прокатился по комнате, и вдруг включился свет. Я увидела его. Марк.

— Не горю желанием с тобойразговаривать, — слова вырвались из меня, хотя в глубине я уже знала, что это ложь. Я быстро вскочила и шагнула к выходу, но он не дал мне пройти. Схватил меня за руку, притянул к себе.

Мы стояли, почти не дыша, уставившись друг на друга. Молча, с каждым моментом всё сильнее ощущая эту невидимую границу, которую мы оба пересекли.

— Прости меня... — его слова сорвались с губ, тихо, но настолько искренне, что я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Марк

— За что ты просишь прощения? — она вскидывает голову, резко, как будто защищаясь, и задорно задирает нос.

Наши взгляды сталкиваются — как искра о камень. Меня будто бьёт током. По коже пробегает дрожь, кровь начинает бурлить, дыхание сбивается.

Странное, пугающе притягательное ощущение рядом с ней. Может, это то самое чувство вины, которое пожирало меня все эти месяцы, — оно живёт во мне, не даёт покоя, шепчет о ней в темноте.

Я засыпал с мыслями о ней. Просыпался — тоже с ними.

Снова и снова возвращался к тому дню. К инциденту. К тому, что я натворил.

Я сам себя свёл с ума. И больше так жить не мог.

Хотел хотя бы попытаться — объясниться, извиниться, закрыть этот чёртов круг.

— Тогда... я перегнул палку, — выдыхаю наконец. — Прости. Но я и понятия не имел, что ты упадёшь в обморок.

— Конечно! — она усмехается с горечью. — Откуда тебе было знать о моей клаустрофобии, верно? Знаешь, в чём твоя проблема? Ты никогда не думаешь о последствиях! Совсем!

Она вырывает руку, толкает меня в грудь обеими ладонями. Я отшатываюсь, ударяюсь лопатками о стену — воздух вырывается сквозь зубы.

— Я? — я с трудом сдерживаю смех, больше похожий на рычание. — Я, блядь, не думаю? А ты чем думала, когда мою машину в фаршмачила? Не думала? Я должен был просто молча всё проглотить?

Я делаю шаг вперёд. Она чуть отступает, но не сдаётся.

Теперь я нависаю над ней, чувствую, как между нами натягивается воздух, густой, почти осязаемый. В её глазах — на миг растерянность, а потом вспышка.

Огонь. Дикий, яростный, почти опасный — как будто она готова броситься и придушить меня прямо сейчас.

Я жду, что она взорвётся, заорет, — но вместо этого она резко отходит, отворачивается и, кажется, начинает считать.

— Один... два... три...

И почему-то от этого становится даже... смешно.

Настолько нелепо, что я едва не усмехаюсь.

Она стоит ко мне спиной, плечи чуть дрожат, будто она действительно старается не сорваться.

— Восемь... девять... десять... — шепчет она едва слышно, а потом глубоко вздыхает и медленно поворачивается.

В её глазах больше нет ярости — только усталость и что-то похожее на решимость.