Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 78 – Алиса Громова

Он смотрел на меня. В его руках был тяжелый шланг с металлическим наконечником.

Его взгляд был тяжелым, липким. Он видел.

Он видел, как я говорила. Как я прятала что-то.

— Интересные у вас методы ухода за цветами, барыня, — прохрипел он. Голос у него был прокуренный, сиплый.

У меня пересохло в горле.

Если он доложит Тимуру… Или Тамаре…

Телефон найдут. Пашу уволят (или хуже). А меня… меня запрут в комнате без окон.

— Я… я просто молилась, — выпалила я первую пришедшую в голову глупость. — Это личное.

Садовник сплюнул на землю.

— Молилась, значит. С железкой в руке?

Он сделал шаг ко мне.

— Пашка-то, дурак, кольцо твое загнал уже. В ломбард в Одинцово. За копейки.

Я замерла. Он знал.

— Что вы хотите? — спросила я, выпрямляясь. — Денег?

Он ухмыльнулся, обнажив желтые зубы.

— Деньги — это хорошо. Но у меня другое предложение.

Он посмотрел на часы.

— Через десять минут сюда придет Тимур. У него обход. Если он найдет у вас эту игрушку… у хозяина будут вопросы. А я могу забрать её. И забыть, что видел.

— И что взамен?

— Взамен… — он окинул меня взглядом, от которого мне захотелось помыться в хлорке. — Взамен вы, Елена Дмитриевна, замолвите за меня словечко перед хозяином. Мне пенсия скоро. А Тамара Павловна грозится рассчитать. Скажете, что я лучший садовник, которого вы видели. Что я вам нужен.

Шантаж. Мелкий, бытовой шантаж.

Но у меня не было выбора.

Я достала телефон из-за спины. Протянула ему.

— Забирайте. И забудьте.

Он взял телефон грязными пальцами. Сунул в карман комбинезона.

— Договорились, хозяйка. А Пашку не трогайте. Он пацан еще.

В этот момент дверь оранжереи открылась. Вошел Тимур.

— Елена Дмитриевна? Время обеда.

Я посмотрела на садовника. Тот уже отвернулся и начал усердно поливать пальму.

— Иду, Тимур, — сказала я.

Я вышла из оранжереи, чувствуя, как дрожат колени.

Я потеряла телефон. Я потеряла кольцо.

Но я получила информацию.

Дамиан воюет с кем-то очень страшным. И я — в эпицентре.

Моя война противмужа только что превратилась в войну за выживание рядом с ним.

Я терла руки жесткой щеткой, пока кожа не покраснела и не начала гореть.

Мыло с ароматом вербены пенилось, смывая чернозем из-под ногтей, но мне казалось, что грязь въелась глубже. В поры. В кровь. В душу.

Грязь от прикосновения садовника. От его липкого взгляда. От сделки, которую я заключила.

Я продала свою гордость за информацию. И теперь я знала.

Я выключила воду и посмотрела в зеркало.

Из амальгамы на меня глядела женщина с расширенными зрачками. В них плескался ужас.

Оксана сказала: «Война».

Сказала: «Маски-шоу, аварии, рейдеры».

Сказала: «Он запер тебя, чтобы спасти».

Все встало на свои места. Пазл сложился с тошнотворным щелчком.

Бронированные стекла. Периметр с собаками. Тимур, который ходит за мной даже в туалет. Глушилки.

Я думала, это паранойя ревнивца. А оказалось — протокол военного времени.

Я жила не в золотой клетке. Я жила в бункере. А снаружи, за высоким забором Садов Майендорф, шла охота. И дичью были мы: я, Миша и Дамиан.

Дверь спальни открылась.

— Елена Дмитриевна? — голос Тамары Павловны заставил меня вздрогнуть. — Вы здесь?

Я натянула на лицо маску спокойствия (получилось криво, но сойдет) и вышла из ванной.

— Я здесь, Тамара Павловна. Просто… приводила себя в порядок после оранжереи.