Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 90 – Алиса Громова

— Я скажу Тимуру, чтобы поискали в гараже? — предложила я, зная, что они ничего не найдут. Пепел давно вычистили из камина горничные.

— Скажи. Хотя… — он махнул рукой. — Если он упал в снег, его уже занесло или снегоуборочная машина перемолола. Плевать. Карты заблокирую, документы восстановят. Главное — там не было ничего секретного. Только наличка. Тысяч двести, кажется.

— Жалко, — выдохнула я.

— Расходный материал, — отрезал он. — Идем. Мне нужен кофе.

Мы спустились вниз.

В столовой уже ждал завтрак. И Тимур.

Начальник охраны стоял у окна, изучая планшет. Увидев нас, он убрал гаджет и вытянулся.

— Доброе утро, Дамиан Александрович. Елена Дмитриевна.

— Докладывай, — Дамиан сел во главе стола. Я заняла свое место по правую руку, чувствуя на себе тяжелый, немигающий взгляд Тимура.

— По вашему приказу мы проверили периметр. Усилили посты. Новых попыток проникновения не зафиксировано.

— Что с садовником? — Дамиан намазал тост маслом. Спокойно. Буднично. Словно спрашивал о погоде.

Я сжала салфетку под столом.

Тимур посмотрел на меня. Потом на босса.

— Петрович раскололся.

У меня перехватило дыхание.

Раскололся?

Что он сказал? Что это я дала деньги?

— И? — Дамиан откусил тост.

— Он признался в хищениях. Топливо, инвентарь, удобрения. Продавал налево в поселок. Деньги, которые мы нашли — сто сорок тысяч — это выручка за проданный накануне мотокультиватор и партию селитры. Мы проверили: культиватора на складе нет.

Я чуть не сползла со стула.

Культиватор.

Он придумал легенду. Или… Тимур придумал её занего?

Зачем садовнику брать на себя кражу, если он мог сдать меня?

Потому что кража — это увольнение или тюрьма. А «наводка на убийство» и «соучастие в покушении» — это смерть. Петрович понял, что если скажет про жену хозяина, ему никто не поверит, и его просто забьют до смерти как лжеца. А кража — это понятный грех. Безопасный.

— А насчет стрельбы? — спросил Дамиан.

— Отрицает. Говорит, окурки старые. Он там прятался от камер, чтобы курить и бухать. Полиграф показал… — Тимур замялся. — Неоднозначную реакцию. Страх. Но страх мог быть вызван самим допросом.

— Где он сейчас?

— В «санатории», — уклончиво ответил Тимур.

«Санаторий». Подвал. Или лес.

— Отпустите его, — вдруг сказал Дамиан.

Я подняла голову. Тимур тоже удивился.

— Отпустить?

— Он вор, а не убийца. Мелкий, жадный вор. Если бы он был наводчиком, он бы не хранил деньги в кармане на рабочем месте. Он бы сбросил их. Вышвырните его. Без выходного пособия. И с «волчьим билетом». Пусть катится.

— Принято, — Тимур кивнул. Но его лицо оставалось недовольным. Ему не нравилось, что «крыса» уходит живой.

Я выдохнула. Жив. Он жив.

Я не убийца.

Я сделала глоток кофе, пытаясь унять дрожь в руках.

— Но есть один момент, Дамиан Александрович, — продолжил Тимур. И тон его голоса заставил меня снова напрячься. — Мы проверили записи с камер за то утро. Когда Елена Дмитриевна ходила в оранжерею.

Чашка звякнула о блюдце.

Дамиан повернулся ко мне.

— И что там?

— На камерах внутри оранжереи видно, как Елена Дмитриевна разговаривает с Петровичем.

— Я спрашивала про удобрения! — выпалила я. — Я же говорила!

— Да, — Тимур не сводил с меня глаз. — Но до этого… У входа. Вы передали конверт сменному охраннику, Паше.

Мина взорвалась.

Тот самый молодой парень. Я забыла про него. Я думала, он просто передаст и забудет.