Книга Символ Веры, страница 193 – Игорь Николаев, Алиса Климова

Стрелок неожиданно хмыкнул. Со звучным щелканьем сложил приклад своего ужасающего орудия. Снова усмехнулся, повернулся, и зашагал прочь. Он не удостоил монаха ни словом, ни даже взглядом. Он просто уходил.

Гильермо опустился на колени. Его бил озноб, и жар почему-то казался одновременно и ледяным. Доминиканец тихо завыл, обхватив голову. Ему было смертельно страшно — именно теперь, когда смерть отступила с безразличием случайного прохожего.

А еще — невыносимо стыдно. Гильермо понимал, что не сила веры, не твердость убеждений отогнала ту смерть. Не он, Гильермо Леон Боскэ сделал это, а та мирская сила, что отныне стояла за его плечом. Сила положения, сила огромных денег и окровавленной стали, которую можно было купить на эти деньги.

— Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной, — прошептал монах.

— Они здесь, здесь! — крикнул кто-то во весь голос. Почему-то по-итальянски.

Его окружили, какие-то люди, что проступали, как будто тени в тумане, звенело оружие. Буквально перед собой Гильермо увидел лицо человека с характерной горбинкой на носу и роскошными усами.

— Я Витторио Джани, полковник Guardia palatina d'onore, — сказало лицо. — Вам ничего не угрожает. Мы разбили и отогнали негодяев. Вы целы?

Окровавленный Гильермо лишь безмолвно шевелил губами и смотрел в пустоту, словно говорил с кем-то невидимым. Джани подумал, что, наверное, испытания оказались слишком тяжелы для рассудка будущего понтифика. Это было бы прискорбно, ввязаться в такую авантюру ради бесполезного безумца.

— Проверьте его, осмотрите, — приказал полковник. — И помогите этим тоже. Потом решим, что с ними делать.

— Я прошел долиною смертной тени, но со мной ли Ты? — беззвучно повторил доминиканец. — Господи, со мной ли Ты?..

* * *

— Авиньонцы… кто бы мог подумать, — Винченцо размашисто перекрестился. — Это чудо,истинное чудо.

— Нет, это не чудо, — Морхауз встал у окна, потирая шею. Голова болела, в шейные позвонки как будто опытнейший палач воткнул по иголке. Но все это было сущими пустяками в свете случившегося.

Гильермо жив.

Он жив…

— Это не чудо, — повторил кардинал, думая, что все-таки хоть фра и опытный спутник. ему еще многому предстоит научиться. — Это политика. «Французы» хорошо понимают, что любая махинация хороша до тех пор, пока прибыль от нее перекрывает издержки. Или если вопрос идет о жизни и смерти. В противном случае это уже вредные, ненужные траты, от которых следует отказаться. Ситуация с Боскэ стала слишком опасной и повлекла слишком большую огласку. Открытая война на улицах «Города картелей», скандальное, публичное убийство будущего понтифика — это цена, которую авиньонцы сочли слишком высокой. И отозвали контракт.

— Но что же теперь?..

— Я думаю, мы больше не услышим про Раймона де Го. В отличие от нас — он проиграл и заплатит за это.

— Он… — Винченцо не договорил.

— Конечно же, нет. Тихая, спокойная жизнь в далеком африканском монастыре. Покаяние и благочестивые размышления… В общем, все то, что ждало бы нас — без снисхождения и возможности когда-либо вернуться. Быть козлом отпущения, принимающим на себя все грехи, всегда тяжело, но он знал, на что шел.

— Авиньонцы захотят получить свое, за то, что Гильермо все-таки выжил?

— Безусловно. Они проиграли, однако благоразумное отступление в нужный момент — тоже имеет свою цену. Нам все же придется потесниться и уступить немного влияния, а равно иных преференций. Впрочем, здесь мы еще поторгуемся.