Онлайн книга «Символ Веры»
|
«Я не могу даже с девчонкой справиться». Хотелось разрыдаться — от страха, от острого чувства собственного бессилия. От понимания, что один взгляд в его сторону — и все. Милые девушки убьют его, мимоходом, для забавы, и даже не вспомнят об этом на следующий день. — Всё же, я убеждена, фроляйн Генриетта, что сказанное Вами — полная чушь, — произнесла компаньонка. Она изъяснялась по-немецки, беглец понимал этот язык с пятого на десятое, но девушка говорила медленно, тщательно выговаривая каждое слово, будто бы закончив длительное обдумывание. Поэтому он понял почти все. В том числе и явственное «Вами» — с большой буквы. — Неужели?.. — второй голос. Видимо наследницы. Страшно слушать. Страшно повернуть голову даже на волосок. Один лишь их взгляд… И моторы все ближе — погоня ходит сужающимися кругами, исходя радостными воплями, смехом. Удар. Грохот — страшный, раскалывающий вселенную. И снова удар. Выстрел? Его уже убили? Неужели именно так и выглядит смерть… Его со страшной силой бросило вверх. Где-то совсем рядом взревел клаксон и, почти одновременно на африканскую пустыню пролился отборный мат на полудюжине языков. — Чунго! Протри глаза, он же в человеческий рост! — Что? Лек мих ам арш! — Хальт ди фоцце, йото!.. Жуткая смесь французского, испанского и немецкого, искаженная глотками, привыкшими к собственным наречиям, вернула его к жизни. Вырвала из кошмара, повторявшегося вновь и вновь. Проклятый пень, не замеченный первым водителем маленького каравана, остался позади, выброшенный из-под неудачливой машины. Им повезло, что во главе колонны шёл оригинальный парижский «Renault MH Sahara». — Хольг, подъем, — повторила Родригес, не выпуская автомобильный руль, чуть повернув голову в сторону заснувшего командира. — Скоро пять часов, время кричальника. Хольг поморщился, повел плечами, насколько позволяло тесное сиденье. Прищурился, глядя на часы — круглые, на вид старые, как сама Африка. Сияющие психоделической смесью красок облезлого и окислившегося корпуса. Точно, без четверти пять. Он поправил старый надежный БАР под рукой, привычно провел рукой по увеличенному магазину на двадцать пять патронов. — Тормозим, — негромко скомандовал фюрер, зажав тангенту малой рации. — В сторону вправо. Макс, тащи стреляло на крышу. Хохол, знаешь, что делать. Негры — по сторонам. Чжу крутит шарманку. Небольшой караван из трех машин сбавил скорость и собрался из растянутой цепочки в плотную группу. Родригес сдула некстати упавшую на лицо прядь светлых волос и выкрутила руль в сторону, съезжая с трассы. Кругом расстилался какой-то почти марсианский пейзаж. Унылая равнина, в которой торчали беспорядочно разбросанные горы, не горы, в общем какие-то «образования», похожие на расшатанные серо-желтые зубы курильщика. Песок, камни и низкое небо, готовое обвалиться на голову всем миру. Все тоскливое, печальное, безысходное. Машины стали тесно, нос к корме, все три одна за другой. Два трехосных «Рено» и старый французский грузовик с крытым кузовом. Родригес повернула ключ зажигания, мотор затих. Девушка пригладила волосы, сноровисто достала здоровенный револьвер «Echeverria» и провернула барабан. Хольг открыл скрипучую дверцу со своей стороны и выбрался наружу. Как обычно — было нелегко, нога не поддерживала такую эквилибристику. И как обычно — он справился, почти без заминки, ухватившись за специально привинченную для опоры скобу. |