Книга После развода. Она тебя не узнает, страница 39 – Алиса Климова

После нашего с Ренатом разговора я хотела уйти к дочери, но он меня не отпустил.

Больше мы прошлого не касались. Разговаривали об Алине, совсем немного – о Данияре и «Мори Групп». Я бросала шкурки от мандарина на стол и, глядя на пламя в камине, пропускала некоторые его слова, даже фразы. Слишком многое потеряно безвозвратно: верность, вера, доверие. А эта ночь – карточный домик. И что бы Ренат ни сделал, настоящим и надёжным ему уже не стать. И домику, и Ренату.

***

За десять минут, пока мы умылись и оделись, Алинка извелась.

– Стой! – окрикнула я её, когда она рванула к лестнице.

Куда там! Она и притормозить не подумала. К моменту, когда я спустилась вниз, дочь уже сидела под ёлкой в куче коробок и свёртков. Вопрос, откуда здесь ёлка, у неё и не возник.

– Это твой мам. – Она протянула мне квадратную коробочку.

Я взяла её и поставила на стол.

– Почему ты не открываешь? – спросила дочь как-то обиженно, как будто я оскорбила саму суть Нового года.

– Да, почему ты не открываешь, Ами?

Я обернулась и столкнулась с насмешливым взглядом Рената.

– Доброе утро, – сказал он, подойдя.

Взял коробку и с красноречивым взглядом подал мне.

Алина ждала, внимательно смотря за мной. Я выразительно посмотрела на Рената, вложив во взгляд всё, что не могла сказать при дочери, и открыла коробку.

– Какой красивый! – восхитилась, вытащив тонкий зеленовато-голубой платок. – Я о таком мечтала! Очень красивый!

Сафин хмыкнул.

– Я даже поверил, – сказал он тихо, чтобы слышала только я.

– Я очень старалась.

Удовлетворённая Алинка одну за другой открывала свои коробочки. В одной была кукла Барби-фигуристка, в другой – куча одежды для неё. Дочь восторженно вскакивала после каждого подарка, подбегала к нам и совала в руки, а потом опять присаживалась у ёлки.

– А вот ещё твой, мама, – дала мне пакет.

В нём были духи. Такими я пользовалась когда-то. Давно, когда была ещё замужем. Ренат дарил мне флакон накаждый день рождения. Я некоторое время смотрела на коробочку, потом открыла и, сняв крышку, поднесла к лицу. Запах разбудил новые воспоминания. По крупице выманил их из тайников памяти.

– Твои любимые, – сказал Ренат.

– Да. – Я закрыла флакончик. – Были когда-то. Но больше я ими не пользуюсь.

– Почему?

– Разонравились. Запах слишком наивный. Такими обычно пользуются дуры, готовые положить сердце на чью-то ладонь. А кто-то раз! – сжала флакончик, – и раздавит без сожаления. Так что, – я положила духи обратно в коробочку и убрала в пакет, – прости.

Я встала к Ренату спиной. Смотрела на дочь, а поверх картинки накладывалась другая, и голос Рената звучал как сейчас.

«Она наивная, но не глупая».

Всё же он был прав – я не глупая. Иначе сегодняшнее утро встретила бы в его постели.

Алина отложила набор детской косметики.

– Пойдём снеговичков поздравлять. Они нас ждут.

– Думаешь? – спросил Ренат раньше меня.

Алина кивнула.

Ренат посмотрел с вопросом.

– Ну пойдём, – сдалась я, и не попытавшись возразить, хотя перед снеговичками не отказалась бы от кофе.

Только что-то подсказывало: спокойно выпить его мне никто не даст. Да и близость Рената заставляла разум сбоить. Я так и чувствовала запах духов – запах того времени, когда ещё верила в любовь и была безоговорочно счастлива, когда сердце моё билось на его ладони.

***

За ночь ёлку и снеговиков припорошило снегом. Ренат стряхнул его с ведра на голове мальчика и с банта девочки.