Книга После развода. Она тебя не узнает, страница 53 – Алиса Климова

– Примерно так.

Ренат однозначно этим не воодушевился. Между бровей появилась складочка, и я, подойдя, разгладила её пальцами, как делала когда-то давно.

Ренат поймал меня.

– Я этому дяде Роме…

– Я вышла замуж за тебя, – напомнила я. – Хотя не должна была. Так что давай не будем про дядю Рому?

– Давай, – согласился он вдруг. – Давай будем про нас.

– Давай. Тебе многое придётся наверстать, Сафин. И не думай, что раз я вышла за тебя, значит, простила. Это знаешь… как… М-м…

– Как аванс, – подсказал он.

– Именно. Аванс.

– А что такое аванс? – спросила Алина.

– Ну… Аванс – это когда тебе дали что-то раньше, чем ты это заслужил, – ответила я.

– Это как медаль, когда ещё не откатался?

– Да.

Алинка отошла от нас с непомерно важным видом и скрылась в комнате. Я посмотрела на открытую дверь, озадаченная её реакцией. Через секунду она появилась с медалью, которую завоевала на недавних соревнованиях, и продемонстрировала её нам.

– Так не бывает, – сказала она очень серьёзно. – Надо чисто прокататься, чтобы была медаль. Ваш аванс – враки.

Едва сдерживая смех, я выразительно глянула на Рената.

– Понял?

– Понял. – Он выглядел подозрительно довольным. – Никакого аванса, абсолютный постфактум, но всё равно придётся стараться.

Он вроде шутил, но мы понимали: это не шутка, и чтобы стать семьёй в полном смысле этого слова, нам надо преодолеть семь лет отчуждения. Но рядом, держа в руках медаль с цифрой «один», стояла наша дочь, а я всего час назад совершила самый безумный поступок из всех, что могла, и чувствовала себя так, словно за спиной распустились крылья. Роме семь лет «да» сказать не могла, а Ренату…

А Ренат меня не особо и спрашивал.

***

У Данияра мы задерживаться не стали. Разговор с братом мне ещё предстоял, но не в ближайшие дни.

Что Ренат привезёт меня к нашему старому дому, я не ожидала.

– Я думала, ты продал эту квартиру и переехал в Санкт-Петербург, – сказала, когда он отпер дверь.

Внутрь заходить не хотелось. И боялась я не столько воспоминаний, сколько наткнуться на следы другой женщины. Но квартира оказалась пустой. Совсем пустой – никакой мебели, ничего. Зато ремонт был новый, словно его вчера закончили.

Алинка умчалась изучать обстановку, а я посмотрела на Рената с вопросом.

– Я хотел продать её, но не смог. Хотел в ней жить – тоже не смог. Даже после ремонта.

– И почему же?

Обои были приятного оттенка кофе с молоком с изящным узором, на полу – стилизованная под дерево плитка. Практично, ничего не скажешь.

Я прошла в кухню. Здесь хотя бы был гарнитур и холодильник.

Ренат убрал в морозилку бутылку шампанского.

– Память – лучшая из задумок природы, – сказал он. – Но и самая хреновая.

Я приподняла бровь.

– Эта квартира полна воспоминаний, и все они о тебе. Если бы…

– Я танцую! Танцую! Смотрите!

На шее у Алинки болтался бирюзовый шарфик. Она сделала странное па и остановилась рядом с Ренатом.

– Ты маму любишь? – спросила она ни с того ни с сего.

– Очень.

– Тогда хорошо, – деловито заключила она. – Тогда я не против.

– Не против чего?

– Чтобы ты был моим папой. Только настоящим.

– Разумеется, настоящим. А каким папой я ещё могу быть?

Она вздохнула и погрустнела.

– Который мне снился, а потом уходил, когда я просыпалась. Ты не уйдёшь?

– Ни за что. – Он присел напротив неё. – Ни за какие коврижки. Ты же – моя дочка. Дочка, – повторил он, и от того, как он это сделал, у меня встрепенулось сердце.