Книга Большая медведица, страница 67 – Дарья Катина

— А вы видели маму?

— Видела несколько раз, но не долго. А почему — “говорят”, что в папину родову? — не удержалась от вопроса женщина.

— Потому что ни папу, ни его родову, я никогда не видела, — серьезно ответила девочка.

Ольга Марковна зависла на некоторое время, а потом спросила:

— Так почему тебя искали? Или это секрет?

— Секрет конечно, но его уже все знают, — совсем погрустнелаКатерина, — Мама, когда дежурит ночью, меня с собой берет. Потому что меня оставить не с кем. До этого можно было, но теперь какую-то важную тётю лечат, и маме запретили меня сюда приводить. Я должна была раньше убежать, но проспала и меня увидели. Теперь маме влетит. Могут даже с работы выгнать.

Девчушка была такая хорошенькая и так забавно корчила расстроенную мордашку, когда вела свой печальный рассказ, что Ольга Марковна просто растаяла, как забытая на столе новогодняя свечка.

— Ты не расстраивайся, не бывает безвыходных положений. Мы сейчас что-нибудь придумаем.

— Правда? — встрепенулась в надежде Катерина, блеснув глазками.

— Какой у тебя интересный цвет глаз. Редкий. Почти, как у меня.

— Он у меня разный, — опять махнула рукой девочка, — В зависимости от настроения.

— Мы попробуем твое настроение сейчас исправить. Ты согласна мне помочь?

— Да!

— У меня есть один секрет. И он тоже нам поможет, — сказала шепотом женщина, а девчушка от любопытства аж привстала, подавшись в ее сторону. Восторженные глазищи Кати загорелись таким необычным блеском, изменив цвет на темно-коричнево-зеленый, что Ольга Марковна непроизвольно потянулась на встречу и аккуратно при обняла ребенка. Её сердце остановилось. И не только оно. Остановилось вообще всё. Ей показалось, что она даже перестала дышать, но потом мелкая шевельнулась, и все опять пришло в движение. Выдохнув, Ольга Марковна подмигнула девочке и сказала:

— Я и есть та Важная тётя, которую лечат. А сделаем мы вот что… — и она рассказала Катерине свой план, — Но с этого момента, ты меня называешь баба Оля. Договорились?

— Хорошо, баба Оля, — сказал девочка, и широко улыбнулась женщине.

А у Ольги Марковны опять зашлось сердце, потому что эта улыбка, на мгновение, напомнила ей кого-то родного и близкого. А может ей захотелось, чтобы напомнила? Они по взрослому обговорили делали, и по совету женщины, присели на дорожку.

— Если у нас все получится, то я обещаю, что научу вас говорить по-итальянски, — серьезно заявила Катерина, — И по-английски. Но я его ещё не до конца выучила.

— Согласна, — тоже серьезно кивнула Ольга Марковна и встала со стула, — Ну что ж, пошли выручать твою маму.

День у Алёнки не задался. Причем с самого раннего утра. Да он и не мог быть другим, после такой ночи! Вчера было первое дежурство, после запрета на Катюхины ночёвки. Но какие у Аленки были варианты? Ответ — никаких. Её успокаивало только то, что завтра воскресенье и она договорилась с Тамарой на восемь утра, чтобы та забрала дочку. Оставалось только разбудить её до этого времени и передать женщине, но как говориться, что-то пошло не так. Где-то к полуночи у неё начала болеть голова. Причем характер боли говорил не об усталости, а о приближении приступа. После часа ночи начались проблемы с пациентом, лежащим после застарелой контузии. У него стало подниматься давление и постепенно перешло в мощнейший гипертонический криз, с которым они справились только около четырех утра. Казалось бы, уже все катаклизмы позади, и можно было немного вздремнуть, но началась рвота у совсем молоденького эмчээсовца, проходившего реабилитацию после отравления на пожаре. А к семи утра её долбанул такой приступ мигрени, что она потеряла сознание. Хорошо, что изначально, когда ей стало плохо — она присела на диван в ординаторский, там её и вырубило. Очнулась она от истеричных воплей Анны Владимировны, а когда взглянула на часы и увидела, что уже почти девять утра, её чуть не вырубило ещё раз.