Книга Дочь предателя, страница 27 – Диана Фад

— Тем более! Если любила, то всегда есть возможность все вернуть, поверь мне, отчаянному бабнику и кобелю.

— Тьфу, — ругаюсь я, пока друг снова смеется.

— Есть еще вариант, — говорит Валера и становится серьезным.

— Какой?

— Твоя жена должна тебе тоже изменить, пока идет суд.

— Вот как... — задумался я, — А если она уже того, ну изменила мне?

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Понятия не имею, — честно признаюсь я, — На всех документах стоит адрес ее московской квартиры.

— Так может тебе съездить туда, поговорить или давай проследим за ней неделю, — предлагает Валера.

— Слушай, а в этом есть смысл, не жила же она монашкой все это время, — оживляюсь я, — Если изменили оба, тогда что? Думаю, суд в этом случае пойдет на смягчение, и вы разделите пятьдесят процентов. По крайней мере, ты отдашь ей почти столько, сколько получил в день свадьбы, если учесть процентную часть, но не больше.

— Отлично, хоть какой-то выход. А по поводу дочери я согласен, если будет доказано, что это мой ребенок, я обеспечу ее всем, что нужно и еще Валера, я хочу с ней видеться.

— С кем? С женой? — удивляется друг.

— Да причем тут Рита, — возмущаюсь я, — С дочерью. Знаешь, никогда не думал о детях, а теперь, когда появился ребенок, я бы хотел с ней общаться.Есть какие-то правила, которые устанавливает суд, ну типа папа выходного дня?

— Конечно, есть, определенные часы, дни недели, но ты подумай, нужно тебе это или нет. Твоей дочери больше пяти лет, это уже не ребенок, вряд ли ты станешь для нее отцом.

— Ничего, постараюсь и узнай как можно больше все о ней, что любит там, во что играет, короче, чем я могу ее зацепить.

— А ты взрослеешь, Артем, — улыбается Валерка.

— Да иди ты, — смеюсь в ответ, — Но ребенка своего не обижу, с женой разберусь, а дочь пусть получает все, что ей положено. Также я бы хотел участвовать в ее образовании, оплачивать гимназию, занятия, репетиторов, если нужно.

— Это уже по согласованию с ее матерью, в твоем случае мы можем выиграть только время твоих встреч с ребенком, не больше.

— Понял, значит все-таки контакт с Ритой, — соглашаюсь я.

— Да, хорошие отношения с матерью ребенка еще никому не мешали.

Самолет приземлился в аэропорту Шереметьево, и мы с дочкой прильнули к иллюминаторам. Дашка вообще летела первый раз, и ей все было интересно. Тем более новая страна, как сказала дочь — новые люди. Самолет ею был исследован вдоль и поперек, исключая кабину пилотов, куда ее не пустили. Но она успела уже подружиться со всеми бортпроводниками и мне вернули ее только перед посадкой. Остальное время дочка провела в обществе улыбающихся девушек и тут же определила профессию всей своей жизни:

— Мама, я буду стюардессой, — произнесла она по слогам трудное слово, — Они такие красивые, почти как ты.

— Ладно, уговорила, — хмыкнула я, думая о том, что я в детстве хотела стать балериной и ничего, не стала. Вместо этого в мою жизнь вошла скрипка, и балет был забыт окончательно.

— Мама, почему тут все люди белые? — спросила дочь, пока мы уже вышли на улицу, ожидая такси.

— В смысле белые? — удивилась я, рассматривая людей, что были в аэропорту.

— Не как мы с тобой? — указала пальцем дочка на высокого мужчину.

— Не загоревшие ты хочешь сказать? — дошло до меня, — Есть и такие, у нас в самолете были люди с загаром.