Книга Дочь предателя, страница 37 – Диана Фад

— Помню, — после короткого молчания, говорит мать и начинает комкать салфетку, скручивая ее, распрямляя, — Смирновы.

— Ты хорошо их знала? — спрашиваю ее, хотя давно уже знаю ответ, наши семьи дружили, когда-то, до всего, что случилось.

— К чему этот разговор? — мать отводит взгляд и наливает себе чай, — Мне неприятно вспоминать это. Я тогда ничего не соображала, нельзя было проклинать эту семью. Как бы тогда ни случилось, жизнь сама распорядится кого наказать и как.

— Ты знаешь, что с ними случилось? — спрашиваю осторожно, ступая, как по осколкам памяти. Сам боюсь порезаться до болии крови.

— Нет, после всего, что произошло, мы с тобой уехали и больше я не интересовалась этой семьей, — уклончиво отвечает мать, — Но я помню про свое проклятие, я не должна была так говорить.

— Мама, я женился на дочери Смирнова, — говорю ей, и чашка с грохотом падает из ее рук на дорогой, цвета кофе со сливками, ковер, разбрызгивая чай.

— Когда? — хрипло спрашивает мама.

— Шесть лет назад и у тебя есть внучка.

Молчание затягивается, мы смотрим в глаза друг другу, никто даже и не наклонился, чтобы поднять чашку с ковра.

— Зачем? — одними губами, еле слышно произносит мама, — Почему я ничего не знаю.

— Тебя в тот момент не было в стране, а я...Я сделал ужасную вещь, — признаюсь ей и начинаю рассказывать все.

Как задумал план мести, как начал его осуществлять, как влюбил в себя Риту и о смерти ее родителей. Рассказал все, ничего не скрыл, даже то, как поступил с Ритой утром, после свадебной ночи. Когда закончил, встал и налил себе уже третий бокал виски, залпом выпив до дна.

— Теперь, у тебя есть внучка, а у меня дочь. Рита ненавидит меня, и мы разводимся, но я хочу признать ребенка своим.

Поворачиваюсь к матери и наталкиваюсь на ее горящий взгляд. Не могу понять, что там, ненависть, злость? Она сидит, сложив руки на коленях, выпрямив спину, лицо бледное, губы тонко поджаты. Наконец, мать словно отмирает и выдыхает шумно, сдувается:

— Ты чудовище, Артем, — произносит она, а меня словно кипятком ошпарили. Я не ожидал от нее таких слов, готов был к чему угодно, к крикам, к осуждению, но не к таким словам. В них боль, разочарование и осуждение? Но почему?

— Я отомстил за тебя, за отца, за нашу семью, — начинаю доказывать ей, хожу по гостиной из угла в угол, размахиваю руками. Бокал с виски пуст, и я ставлю его на стол, присаживаюсь около матери на корточки и беру ее ледяные руки в свои, — Я хотел наказать, чтобы также мучились, как ты тогда, чтобы поняли, как это — потерять все и всех.

— Кому доказать? Мне или себе? — мама смотрит мне в глаза каким-то ледяным взглядом, словно чужая, — Ты понимаешь, что ты натворил?

— Теперь понимаю, — соглашаюсь я и встаю с пола, сажусь на диван, закрывая лицо руками, — Я хотел разорить, хотел лишить их всего, но не жизни, нет.

— Почему не остановился, когда умер отец девушки? Смирнов?

— Не знаю... Я не смог, — качаю головой, — То, что я тщательно готовил столько лет, банкротство, саму месть — уже было не остановить. Все накрыло, как лавиной, снесло с пути всю семью.

— И сейчас, ты продолжаешь? Ты не остановишься? — спрашивает мама и я киваю, — Почему?

— Я хочу лишь быть в жизни своей дочери, хочу быть ей отцом.

— Для этого нужно отнять ребенка у матери? Я не узнаю тебя, Артем! — почти кричит мама, — Всегда думала, что ты хороший человек, замечательный сын и когда-нибудь найдешь милую девушку. Вы подарите мне внуков, но то, что натворил ты... Боюсь, тебя не простят. Ты, как оказалось, много не знаешь о том, что случилось тогда. Ты не знаешь, что было после похорон твоего отца, кто на самом деле виноват, кто практически вложил пистолет твоему отцу в руки.