Книга Выбираю (не) любить..., страница 41 – Диана Фад

— Меня сейчас стошнит, — прошептала она и рванула в дверь, что оказалась женским туалетом. Я придержал дверь, наблюдая, как она идет к кабинке, держась за стену. На ней были красные бархатные туфли на высоком каблуке, и я удивлялся, как она вообще двигается на них в таком состоянии. Услышал характерные звуки и прикрыл дверь, оставшись ждать в темноте. Я только что поимел, точнее, почти поимел Снежную королеву, усмехнулся я. Доставил ей удовольствие, как верный паж, сам получив в замен болезненный стояк, что никак не хотел смириться с потерей.

Придется везти ее домой, сама она видимо ничего не соображает, да и я, если честно держусь только силой привычки. Вспомнил про Денисыча, который возможно сейчас получал удовольствие в отличии от меня, но тут придется выбирать или Снежана, или друг. В любом случае Дениса посадят в такси, доедет, а вот девушка. С кем она вообще пришла? Почему никого нет рядом? Что-то ее долго нет. Открыл осторожно дверь и всунул туда голову. Снежана стояла, привалившись к прохладному кафелю лбом, и балансировала на своих туфлях. Я зашел и подошел к ней, взял под колени, подхватил на руки. Она не сопротивлялась, лишь уткнулась лицом в мою шею. В ней веса то, всего ничего, балерина, блин. Оттого и пить не умеет. Такую, как она рюмкой свалить можно.

Вышел с ней на руках из клуба и стою, думаю, что делать. Снежана отрубилась, уткнувшись в мое плечо, пытаюсь ее растормошить, ноль. Я даже адреса не знаю, куда ее везти, да и не пришла же она сюда в одном платье. Где-то есть ее сумка, пальто? А впрочем, по фиг. Рядом остановилось такси, и я нырнул в теплый салон, называя свой адрес. Домой, все остальное потом.

В таксименя совсем развезло и я тоже вырубился, прижавшись к девушке. Таксист попался понимающий и выволок нас обоих у моего дома, ругаясь на всю улицу. Я заткнул его, достав из кармана какую-то купюру и поволок Снежану к двери подъезда. Девушка сама не шла, лишь путалась ногами, теряя туфли. Пришлось взять ее на руки и балансировать, стараясь не кувыркнуться, пока поднимал еще и туфли, что валялись на асфальте.

Как поднимались с лифте, как затаскивал нас обоих к себе в квартиру не помню. Успел только стянуть с нее платье и накрыв нас одеялом, вырубился, держа ее в объятиях, такую голую и теплую. Но мне было не до этого, алкоголь меня победил.

Когда человек уже умер, ему же не может быть больно или все же больно? Это было первое ощущение, когда я пришла в себя. Голова так болела, что я боялась открыть глаза, чувствуя, как собирается в горле тошнота. Сглатывая противный комок, попыталась все же понять, где я нахожусь. С трудом открыла глаза и увидела голую стену, в серых обоях и все. Но ощущения, что я в кровати, причем под одеялом и на моей голой груди лежит чья-то рука, сжимая ее, заставило меня очнуться и приподняться. Лучше бы я этого не делала, мало того, что в глазах резко потемнело, так и тошнота вернулась с новой силой.

Я вскочила с кровати, зажимая рот рукой, и понеслась по незнакомой мне квартире, отыскивая туалет. По пути дернула несколько дверей, наконец, нашла нужную в туалет, и меня вывернуло противной желчью. Было так плохо, что я даже не обратила внимания в чем я, точнее, что без всего. На мне были только черные чулки и кружевные трусики. Чья-то рука обхватила меня за талию и приподняла, поставив на ноги. Я, вытирая рот рукой, подняла взгляд и уставилась в синие глаза Захара. Застонала, понимая всю абсурдность происходящего и тут же сжалась, прикрывая руками грудь.