Книга Не говори, что любишь – 1, страница 10 – Диана Фад

— Дочь, — вышла мать, встречает. Невысокая, стройная, грудь силиконом налитая, губы ботоксом прокачанные. «Красиво сделанная», так я ее называю. — Ты что-то рано? Артур звонил, сказал, в ресторан едете, вы разминулись?

— Нет, мама, — кидаю сумку в прихожей и поднимаюсь по широкой лестнице в свою комнату, пытаясь закрыть дверь перед ее носом.

— А что случилось? — глядит встревоженно, ресницами машет, ветер поднимает. — Вы поссорились с ним?

— Какое тебе дело, мама. Поссорились, поругались, разбежались. Проблема в чем-то? — огрызаюсь, но не могу сдержать себя.

— Что значит, какое мне дело? — восклицает мать, руки заламывает, сейчас слезу пустит. А, нет, прокатило. Макияж, видимо, свежий. — Ты наша единственная дочь, конечно, я за тебяпереживаю.

Все ясно, сразу с козырей зашла. Торопится, что ли, куда?

— Не переживай, морщины будут, — валюсь на кровать, в потолок смотрю. Мать рядом садиться, по голове гладит. Волосы перебирает. Противно, терпеть не могу, когда она так делает. Неужели запомнить нельзя? Знает, что не перевариваю.

— Расскажи мне, доченька, что тебя волнует, — ласково говорит, а сама на часики свои золотые смотрит. Опаздывает.

— Не трогай меня, — уклоняюсь, на другую сторону кровати отодвигаюсь. — Оставь меня.

— Хорошо. Чай выпей, успокоишься, — легко вскакивает с кровати, забыла уже все. Заботу свою растеряла, маску сбросила.

— Ты куда-то торопишься? — спрашиваю, усмехаясь. Смотрю, как платье на себе поправляет. Красное, в облипочку.

— Да. Мы с мамой Артура решили по магазинам пройтись, — врет и не краснеет. К зеркалу подходит, длинные локоны свои красиво укладывает, помаду красную на губах рассматривает.

— А мама Артура в курсе вашего похода? — издеваюсь, знаю, куда идет. К молодому тренеру своему.

— Конечно, знает, — оборачивается, смотрит невинно и удивленно.

— А если позвоню и спрошу? — куда меня несет? Ведь решила не лезть во все это. Отец терпит, и я должна.

— Не советую, — хмурится, пальцы тонкие длинные с бриллиантами подрагивают. — Мы заняты будем, вряд ли она трубку возьмет.

— Ну, нет так нет, — соглашаюсь, лишь бы ушла быстрее. — Когда вернешься?

— Что за допрос такой? — гневается, знает, что неправа. — До приезда папы буду дома, — сердито впечатывает каблуки серебристых босоножек в ковер и выходит, хлопнув дверью.

— Это вряд ли, — отвечаю, хотя говорить уже не с кем.

Включаю айфон, который отключила, пока рыдала в машине. Так и есть. Двадцать пропущенных от Вики и один от Артура. Ну, с подругой понятно, та просто будет тупо жать на вызов, пока палец не устанет. А этому мажору что нужно? Перезванивать не буду, не хочу его слышать. Может, получится, и расстанемся?

Напился я сегодня морской соленой воды на всю жизнь. Новый тренер — новый подход, новые упражнения. Мой тренер, который остался в Мурманске, передал меня своему бывшему ученику, известной личности. Ринат вон смотрит на него, аж не дышит. Да и я, честно говоря, восхищаюсь, что скрывать. Заслуги перед отечеством висят на стене в его кабинете, вся увешана медалями, грамотами и уставлена кубками. Николай Попов, заслеженный тренер, победитель чемпионата России. Давно мечтал попасть к нему в команду, но, когда вопрос встал о моем переезде из Мурманска, Попов сам предложил готовить меня к мировому чемпионату. Конечно, я не мог отказаться!