Книга Яд твоего поцелуя, страница 102 – Диана Фад

На следующий день мы с папой и Георгом едем заранее в нотариальную контору, там уже и группа захвата, что должна задержать Быстрицкого. Все располагаются на своих местах, только я захожу в комнату помощника нотариуса, чтобы Быстрицкий меня не увидел раньше времени. Группа захвата остается на улице, караулит вход.

Мне слышно весь разговор, что происходит в кабинете. Быстрицкий ведет себя нагло, самоуверенно, словно уже весь мир у его ног и все решено. Наконец, нотариус берет свое слово.

— Завещание составлено верно, но срок его еще не наступил.

— В смысле? — удивляется Даниил. — О каком сроке идет речь? Сегодня ровно полгода после смерти моей жены.

— Какой смерти? — слышу голос папы. — Валерия жива, она отзывает свое завещание.

— Ясно, великий Княжин поплыл умом, — смеется Быстрицкий. — Вы, Станислав Борисович, у врача давно были? По вам психиатр плачет.

— Мне кажется, что это тебе нужен врач, — отвечает папа. — Георг, продолжай, мне надоел этот цирк.

— Валерия Княжина жива и уже дала показания о том, кто ее убил, как и где. Поэтому вы выйдете из этого кабинета в наручниках, молодой человек, как и ваш сообщник или босс Хабарин, которого скоро задержат.

— Идиотизм какой-то, — волнуется Быстрицкий.

— Сядьте! — окрик нотариуса.

— Где эта сука? Покажите мне ее! Что за бред вы тут несете? Я хочу получить свои деньги! Это мое, а не ваше! Любой суд будет на моей стороне. Вам не светит ни копейки из наследства дочери!

Тут я понимаю, что Даниила накрыла самая настоящая истерика, и решаю, что пора мне вмешаться. Медленно открываю дверь и выхожу из кабинета помощника. Взгляд Быстрицкого тут же сталкивается с моим, а улыбка расползается на губах и пропадает.

— Поля? Ты что тут делаешь? Выйди, пожалуйста, отсюда. Я скороприеду за тобой. Сейчас мы тут все подпишем…

— Даниил, я не Полина Кац, — тихо произношу я, внимательно сканируя эмоции на лице Быстрицкого.

— Очень смешно, — скалится он. — Полина, прошу, подожди меня на улице.

— Нет, — качаю головой. — Как ты не узнал меня, муж? Как не понял, что это я, твоя противная и толстая Валерия, ревнивая, жадная, склочная истеричка.

— Поля…

Делаю шаг к нему и встаю близко к Быстрицкому.

— Это же я, Даниил, Валерия. Мой голос, мои глаза, не видишь?

— Нет! — начинает вздрагивать Даниил. — Ты не она!

— А хочешь я скажу тебе слова, что ты произнес, прежде чем столкнуть меня с обрыва? Хочешь?

— Нет, Поля, — в глазах Быстрицкого плещется полное безумие.

— Ты сказал: «Покойся с миром, жена», а перед этим… — повторяю его последние слова о том, как он ненавидит меня, мое тело…

Даниил дергается и отступает от меня на шаг. Одно движение, и в руке появляется пистолет.

— Положи оружие! — приказывает Георг, а мой папа даже привстает в кресле.

— Валерия, отойди от него! — рычит папа. — Я сделаю то, что нужно было сделать до смерти Валерии, — сквозь зубы шипит Быстрицкий, направляя пистолет на папу. — Ты причина всего, старик-инвалид. Именно ты виноват во всем! Мне плевать, где твоя дочь и жива ли она. Я хочу забрать лишь эту женщину с собой. Дайте нам уйти! — Ты не уйдешь, — спокойно произносит Георг. — Мы тебе не позволим. — А некому будет меня останавливать, — зло смеется Даниил и поднимает руку с оружием. Я действовала интуитивно. Лишь я была на пути пули, которую Даниил выпустил в папу. Мгновение, и я уже стою, заслоняя своего отца. Мне некогда было думать, взвешивать все за и против. Я сделала то, что была должна. Пуля с каким-то хлюпающим звуком входит в мою грудь. Я думала будет больно, но нет. Меня словно обожгло изнутри и откинуло назад. Прикладываю руку в районе сердца и убираю, рассматривая алую кровь на пальцах. Улыбаюсь как дурочка, пока в моих глазах все кружится и падает в темноту. Наконец-то чужая жизнь закончилась. Я умираю, но теперь я точно не Полина Кац. — Ты убил Полину Кац, — вырывается из моего рта хриплый шепот, и я захлёбываюсь своей кровью и уже ничего не чувствую. Не слышу безумных криков Быстрицкого, который понял кого убил, выстрелов, криков папы и четкие указания Георга и даже незнаю, что Даниилу удалось сбежать. Раненый, истекающий кровью, он все же сумел добраться до своей машины и вырваться на свободу. Но все это мне уже неинтересно.