Книга Яд твоего поцелуя, страница 27 – Диана Фад

— Ты что, с ума сошел? — спрашиваю я, возмущенно глядя на Деда, который старательно прячет свертки обратно в тайник.

Вскоре около его ног остаются лишь три свертка, и старик поднимается с колен.

— Бери, если не хватит, вернешься. Сразу всё не утащишь, тебе еще Валерку с собой вести, — отвечает он, словно не замечая моего возмущения.

— Ты понимаешь, что я просто не смогу это сделать? — уже спокойнее говорю я. — Ладно золото, может, я и найду, кому его продать, но как мне взять с собой Княжину? Да и куда?

— Я всё продумал, пошли, выпьем, — предлагает Афанасий и направляется в сторону кухни, точнее, пристроя, который объединён одной печью. Он ставит закопчённый чайник на чугунные решетки и подкидывает в огонь дрова.

— Хорошо, я тебя выслушаю, но имей в виду, твой план заранее провальный, — усаживаюсь за кухонный стол, накрытый клетчатой старой клеёнкой. В избе Афанасия чисто, но многое уже стоит заменить. Хоть я и мужчина, но вижу, что занавески на маленьких окнах стали старыми, а посуда постоянно коптится на огне.

Днем Афанасий бережёт топливо, генератор заряжает только вечером, да и то не всегда. Поэтому у него в сенях большой запас свечей. Сейчас на улице уже темнеет, и Дед зажигает керосинку, подвешивая её на широкую балку потолка. Затем он идёт в комнату, где мы оставили спящую Леру, и зажигает там ещё одну лампу.

— А то испугается, она темноты боится, — поясняет он мне, возвращаясь со спичками в руках.

— И ты предлагаешь мне вести её по тайге? — качаю головой. — Во-первых, долго она не пройдёт, сам понимаешь, силы не те, а во-вторых…

— Обожди, прыткий какой, — останавливает меня Афанасий. — Ты меня послушай, а потом будешь свои слова говорить.

Фыркаю, наливая себе чай в большую железную крышку. Чай Дед заваривает как чифир, после него у меня во рту несколько дней стоит горечь, но сейчас мне необходим этот напиток. Однако Афанасий достаёт из-под стола большую бутыль с мутным пойлом. Самогон разливает в гранёные стаканы и пододвигает мне сало, чеснок и самодельный хлеб в виде лепёшки.

— Режь, — передаёт он мне большой охотничий нож, и я строгаю едва подтаявшее в тепле замороженное сало.

Выпиваем, закусываем. Дед как всегда долго тянет резину, но я его не тороплю. В голове невольно складываются планы,которые я отметаю один за другим. Ну не стыкуется у меня, куда я пойду с больной женщиной и кусками золота. Что делать с ней и что делать с неожиданным приданным Афанасия?

— Доберетесь до Прибрежного, — наконец начинает излагать свой план Дед. — Там посёлок большой, я дам тебе адрес моего друга, мы вместе служили.

— Сидели или служили? — усмехаюсь я, откусывая сало и заедая чесноком.

— Неважно, — отмахивается старик.

То, что он сидел, я и сам догадался, а вот за что — до сих пор не знаю.

— Короче, Санычу можешь доверять как мне, — продолжает Дед.

— Пристрелит? — снова перебиваю я.

— Да ты будешь слушать или нет? — возмущается Афанасий, сердито сведя брови, а я хмыкаю. — Надо будет, и пристрелит, я тебе уже сказал давеча.

— Хорошая перспектива вырисовывается, — продолжаю ерничать я.

— Идешь к Санычу, он поможет тебе продать золото. В цене не обманет, но деньги придется подождать пару дней. Сам понимаешь, такие суммы не все дома держат.

— Золото с примесями, да и откуда у твоего Саныча такие деньги? Тут миллионы.