Книга Яд твоего поцелуя, страница 82 – Диана Фад

Черт! Хорошо, что я отвернулся, иначе сразу бы выдал себя. Такая злость подкатила к горлу, что затрясло всего. С трудом взял себя в руки и развернулся к Княжину. Георг тоже стоял рядом с инвалидной коляской, сложив руки на груди, и сверлил меня взглядом.

— Когда ты залез на мою младшую дочь? — прорычал Княжин. — До смерти Леры или после?

Быстро соображаю, что сказать, если он уже знает правду, то мне крышка. А если не знает, то от времени нашей связи с Алей разницы уже нет.

— После смерти моей жены, — выдавливаю из себя печальные слова, делая скорбное лицо. — Мне было так одиноко, я так любил Валерию. Аля оказалась рядом, мы утешили друг друга. Потом я просил у нее прощения, и она тоже, но себя мы простить не смогли до сих пор. Я очень переживаю, что Валерия бы не простила наш поступок.

Опускаю глаза, делаю вид, что скорблю. Через мгновение слышу аплодисменты и выкрик «Браво!». Встречаюсь взглядом с Георгом, который хлопает в ладоши. Сволочь, да я тебя закопаю как-нибудь вместе с Княжиным или даже первым урою!

— Ты ему веришь, Стас? Этому мерзавцу веришь? — делано смеется Георг. — Да он же врет, глядя нам в глаза!

— И что ты предлагаешь? — хмурится Княжин. — Отвезти его в лес и прикопать? Аля его выбрала, а я принял решение.

— Какое тут решение? Гнать его к чертям, отнять все, что незаконно получил! — горячится Георг.

— На минуточку,престарелые инвалиды, — усмехаюсь я и вижу, как морщится Княжин, а Георг исходит злобой.

— По закону и завещанию моей покойной жены я получаю все ее состояние, в том числе акции. Давайте не будем строить из себя мстителей на горячую голову. Я могу все пустить с молотка, вам понравится?

— Ты громко лаешь, только укусить не можешь, — рычит Княжин. — Я таких щенков, как ты, в девяностые…

— Сейчас не девяностые, ПАПА, — огрызаюсь я. — Ваше время давно прошло, чтобы мне указывать.

— До вступления в полное наследство еще почти месяц. Ты уверен, что твои планы ничто не может нарушить?

— Вы, Георгий Викторович, верите в чудо? — усмехаюсь в ответ. — Что мне может помешать вступить в наследство? Воскрешение Валерии? И где она? Ау! Княжина, ты где?

— Слушай сюда, клоун хренов, — тихо произносит Княжин. — Аля жива, откачали, и ребенок жив. Я хочу, чтобы моя дочь больше не делала таких глупостей в виде выпитого снотворного или еще чего-то похожего, поэтому ты будешь рядом с ней, женишься на ней, поклянешься в любви и окружишь вниманием и заботой. Иначе…

— Что? — смеюсь в ответ. — Что ТЫ мне можешь сделать?

— Я не вечно буду жив, а Аля унаследует все мое состояние после моей смерти, так же как и ее ребенок. Ты и Аля получите все, что угодно, когда меня не станет.

— Я и так получу, что хочу, и никто мне не помешает. А с вашей дочерью я жить не собираюсь, — отбрасываю письмо Али, и оно летит по кабинету, приземляясь у ног Княжина. — У меня своя жизнь, и больше я ее не связываю с вашим поганым семейством. Сами разбирайтесь со своей дочерью, а я умываю руки.

Выхожу из кабинета, хлопнув дверью, и иду по коридору дома Княжина. От злости хочется рвать и метать, но я сдерживаюсь, пока сажусь в машину и еду к человеку, который мне поможет. Я устал ждать, мне надоело быть собачкой Княжина и его дочерей. Захотели — погладили, захотели — пинка дали. Аля подкинула мне проблем, но и сделала большую услугу. Теперь я могу спокойно ухаживать за Полиной, и осталось немного, чтобы разорить Княжина. Старик и так сломлен тем, что на него свалилось. А Аля подпишет мне все, что я захочу, когда отца не станет. Ради себя и ради будущего ребенка.