Книга Бабник, страница 2 – Диана Фад

— Как там тебя Ричард, Роберт? — спрашиваю на английском языке великолепный образчик накачанного самца, — Кофе сварить или так, выветришься из моей квартиры?

— Беби, — гамадрил с кубиками на животе обхватывает меня своей лапищей, стягивая с плеч халатик, — Беби hot stuff (анг. Горячая штучка). Пробирается рукой между ног, поднимая на уровень своих бедер. Обхватываю его ногами, целую красивые пухлые губы. Черт, какой он большой!

— У Беби самая банальная причина, болит голова, — покусываю его мочку уха, чувствую, что-голова-то уже и не так болит, — Ладно, напяливай свою латексную одежонку, мой Геракл.

Соглашаюсь на утренний секс, отдаваясь этому качку прямо на кухонном столе. Он что-то там мычит, бубнит, пока занимается своим делом. Хорош, ничего не могу сказать. Тело, как у греческого бога, глазищи синие-синие, черненький, кудрявенький, но одноразовый. Секс с ним был великолепным, даже захотелось его оставить себе ненадолго, но нет. У меня правило, одна ночь и все. Ох, какой же он. Снова улетела пару раз, под фейерверк в голове. Может, возьму у него телефончик, изменю своему правилу,не встречаться второй раз.

— Все, — веду коготками по капелькам пота выступившим на его груди. Старался, вон как трудился, — Беби пора на работу, вали в душ и домой.

— Беби? — обиженно смотрит гамадрил, — Ноу домой, мой хочет беби!

Нда, с русским у него большие проблемы.

— Твой, пусть отдохнет, а то перетрудится до мозолей или сотрется раньше времени, — ворчу я, скрываясь в ванной. Вот пристал, нет бы как нормальный мужик, сделал дело, получил что нужно и свалил в туман.

Ладно, с этим я разберусь, а вот с папой нужно что-то решать. Ехать в Москву надо, согласна, но увольняться не хочу. Поговорю сегодня со Славиком, что можно сделать. Вячеслав, мой непосредственный начальник, точнее начальник нашего архитектурного отдела. Он, конечно, не пойдет против отца. Но если папа скажет вернуть дочь в Москву, то о работе здесь, в Лондоне, придется забыть. Вот черт, а так все хорошо начиналось! Учеба, работа, карьера. Квартирка моя уютная, ремонтом выстраданная, доведенная до совершенства в стиле Прованс. И на тебе, снова Москва, снова другое жилье, работа. Не хочу, но придется.

— Доволен? — отбрасывает трубку в кресло жена, а старший Завьялов потирает руки, улыбаясь во все 32 зуба.

— Поверила, что она сказала? — спрашивает жену, целуя в щеку.

— Сказала подумает, — ворчит женщина, мать их детей.

— Как это подумает?! — возмущается Завьялов, — Значит, я при смерти, а Машка еще думать собралась?

— Знаешь, что, Завьялов, твой бред по поводу хоккейной команды у меня уже в печенках сидит, — сердито огрызается жена и выходит из спальни, громко хлопнув дверью.

— Стой, а Егору позвонить? — устремляется за ней Завьялов, — Сына предупредить надо, сейчас Машуня ему названивать начнет.

Выбегает за дверь, для смертельно больного слишком прытко и догоняет ее уже в столовой.

— Позвони Егору, мы же договорились, — обижается Валерьян Тимофеевич, — Ты обещала! Я тоже тебе пообещал!

— Знаешь, что, Завьялов, то бриллиантовое колье не стоит того, чтобы обманывать наших детей. Тем более с болезнями не шутят.

— Серьги, — тут же добавляет муж, — Те самые, из той же коллекции.

Жена Завьялова молчит, гневно смотрит на мужа, но серьги перевешивают: