Книга Чумовой отпуск для Босса, страница 12 – Лана Светлая

Витёк падает на землю, а на меня кидается его друг, что в два раза больше меня по комплекции. Кулак его проходит по касательной, чуть задевая мою правую бровь. Вспышка боли, но это не мешает мне уложить громилу рядом с Витьком.

— Уходим, — сорвано рычу ошарашенной Марии.

Схватив её за руку, тащу в машину, пока эта парочка местных защитников не очухались.

— Герман Степанович, у вас кровь на лице, — тихо сообщает мне помощница, когда я вдавливаю педаль газа до самого пола. Нас бросает вперёд и несёт на всех парусах.

— А вы разве не этого добивались?

Ответа не следует.

До дома Ивановых добираемся в тишине: Мария сопит с мыслями в своей голове, а я просто веду тачку, дёргая разбитой губой. Боли в моём теле снова стало больше.

— Спокойной ночи, Мария Борисовна, — прощаюсь с девушкой, едва мы паркуем тачку на газоне с гусиным помётом.

— Ваши ссадины надо обязательно обработать, а то может начаться воспаление. — Иванова стоит около моей машины и полна решимости подвергнуть меня пыткам. — Я вам подую, если щипать станет.

Вот же коза!

А щипало, пиздец как… Лучше бы так ходил!

— А вы, оказывается, хорошо дерётесь, — начинает разговор моя помощница, когда в очередной раз нажимает мне ватным диском с какой-то дрянью на рану на губе.

Между прочим больно.

Я сижу снова на той же скамейке за домом, где вечером Иванова смазывала мои солнечные ожоги кремом. Она стоит между моих разведённых коленей и теперь от души издевается над моим запрокинутым вверх разбитым лицом.

— Я дрался впервые, — зачем-то сознаюсь Марии. Это, видимо, бред от болевого шока.

— Не поняла, — она хмурит брови.

— Я всегда тренировался в зале, в спарринге, но в живом бою принимал участие первый раз, — поясняю девушке, раз уж начал трепаться.

Зато воспоминания отлично отвлекали от боли и заодно от чувства тепла женского тела. Даже комариный звон вокруг нас стал тише.

— А так и не скажешь. Вышло очень хорошо, — хвалит меня помощница, приступая к обработке разбитой губы. — Я даже немного впечатлилась.

Немного⁈ Я в десять секунд уложил двух крупных мужиков, а она просто немного⁈ Я даже на тренировке такие результаты не показываю. Просто там нет такого адреналина, как в реальности.

— Ну я рад, что хоть чем-то смог вас удивить, — скупо подвожу итог.

— Помолчите, пожалуйста. Мешаете лечить вас, — сурово затыкает мне рот помощница.

Её пальцы от души ковыряются в моей губе: чувство словно она мне её наживую удаляет. От напряжения я исхожу тремя потами.

— Ой, Герман Степанович, давайте полегче, — пищит Мария.

Я же даже не сразу осознаю, что обеими руками вцепился в её ноги — пальцы аккурат сжали стройные бёдра. И дальше проблемы…

Мне бы убрать свои лапы, но их словно приклеило.

Мы смотрим друг другу в глаза, а мои руки сминают мягкую ткань сарафана, поднимаясь ещё чуть выше.

— Герман Степанович, а вы что делаете? — шёпотом спрашивает у меня Мария.

— Держусь. Больно же, — также тихо отвечаю ей.

— А за что вы держитесь?

— За соломинку.

Красивые брови девушки взлетают вверх.

— Мои ноги — это соломинки? А вам не кажется, Герман Степанович, что вы просто ко мне пристаёте⁈

О! У меня такой бардак сейчас в голове и штанах, что я не только пристать могу, но вставить по полной.

— Чего? — тут же ухожу в подполье, но руки всё равно не убираю. — А с чего мне к вам приставать? Обычныеноги. И вы обычная, — я жалею о своих словах сразу же, как только они слетают с языка.