Книга Чумовой отпуск для Босса, страница 36 – Лана Светлая

Ну… где наш Герман, я теперь знаю.

Возле калитки, рядом с Лорой, которая тесно прижимается к нему, уложив свои культяпки на пояс мужчины. А этот гад, наклонив голову вниз, что-то этой сучке говорит, обольстительноулыбаясь.

Желание прибить обоих настолько сильное, что даже руки в кулаки сжимаются.

Хочется выбежать из дома и устроить грандиозный скандал, но… заставляю саму себя оставаться на месте и «любоваться» этой воркующей парочкой.

Желание убийства как-то быстро сходит на нет. На смену ему приходит ужасная душевная боль и разочарование.

Скандалить, чтобы они поняли, как сильно меня задевает их воркование? Дать позлорадствовать этой беспринципной сучке? Показать им, и особенно Дятлову, как мне больно?

Да не пошли бы они лесом! Оба!

Отворачиваюсь и отхожу подальше от окна. В конце концов, у меня тоже есть гордость!

Так что…

Нет, я не буду выбегать и скандалить.

Я поступлю совершенно по-другому.

Герман

А жизнь в деревне Чушки как-то открыла во мне новые горизонты.

Вот, к примеру, встать пораньше, чтобы покормить хозяйство и дать поспать одной, как оказалось, очень страстной егозе и по совместительству моей помощнице.

Спал я очень мало, но бодрость в теле гнала меня вон из постели. Я сдался.

Вспоминать о сегодняшней ночи я могу и занимаясь делами во дворе. Хотя вспоминать о том, как я многократно любил Машу, решение глупое, ибо в штанах стало тут же тесно, а в голове туманно.

— Гера! Герочка! — раздаётся лилейное дребезжание лоркиного голоса от забора.

Господи! Какая же неугомонная бабёнка эта одноклассница Маши. Мало ей вчера моя помощница выдала пендюлей.

Поскорее бросаю все дела и грозно шагаю к девице. Уж лучше я сам ещё раз поговорю с этой активной, чем она сейчас своими воплями разбудит Машу и у них снова начнётся бойня.

— Доброе утро, Герман! А ты уже с утра трудишься! — восхищённо лепечет эта Барби, когда я выхожу к ней на улицу.

А я и ночью отлично потрудился, и вообще у меня большие планы…

— Доброе, Лора. Работа и труд… И тебе советую, — достаточно холодно отзываюсь, тем самым намекаю, что ей здесь ловить нечего.

— Ой, я и так столько работала, что у бабушки хочу хоть немного отдохнуть, — хлопает ресницами и бросает на меня жаркие взгляды.

— Ты чего хотела-то?

— Извиниться перед тобой, ну… перед вами обоими, — вздыхает она. — Мне за вчера так неловко. И чего я только повелась на оскорбления Маши? Это ведь просто слова от человека, который меня совсем не знает. Я-то не такая. И я об этом знаю. Так что давай мириться, Герман? Мир?

И Лорка протягивает свои руки ко мне.

За мою секунду замешательства она обнимает меня за талию и буквально разплющивает свой силикон по моей груди. Не-а, совсем охреневшая баба, которая слова «нет» вообще никак не понимает.

Я жёстко хватаю её за плечи, что она даже вздрагивает, и склоняюсь к её уху.

— Лор, а ты нормальных слов не понимаешь? Ждёшь, когда я тебя прямо на хуях пошлю? Да не хочу я тебя! Вообще никак и никуда! Даже, если ты будешь последняя женщина на планете. Если уж так мне приспичит, то я и сам могу себя вполне удовлетворить.

Она дёргается от меня, но теперь её держу я. Вот, блять, всё как она хотела.

— Отпусти, — пыхтит она.

— Обязательно, но ты сначала послушаешь меня и очень хорошо запомнишь. Найди там у себя между извилин гордость. Ты же вроде нормальная женщина, а не проститутка с автотрассы — так и веди себя соответствующе. Иначе так и будешь всю жизнь подстилкой у богатых мужиков, а потом старухой вот тут в деревне в доме бабки прозябать.