Книга Любовница, страница 2 – Даниэль Брэйн

— Тебе хочется замуж, Алиса?

— Мне хочется замуж за тебя.

Все очевидно, но Алекс мрачнел все больше. Я заметила — он не ест, хотя он после работы. И на моей тарелке стыли роллы, мне тоже было не до еды.

— Зачем?

Сквозь туман на лице Алекса пробивалась улыбка. Слишком бравурная, неуместная, жестокая. Да, я знаю, конечно же знаю, что мужчины не сильно стремятся в загс.

Да, но.

— Зачем? — эхом повторила я. Он же не издевается, он действительно не понимает. Мы никогда не говорили на эти темы. — Алекс, я хочу детей, например.

Улыбка на мгновение пропала и стала другой — изумленной и теплой. Недоразумение?

— Ты никогда мне не говорила, — заметил он с явным упреком. Это я, кажется, недоразумение. — Но я не против детей, знаешь ли. Хочешь — давай.

Как-то все очень просто.

За соседним столиком раздались громкие аплодисменты, поднялся парень лет тридцати, все вставали, тянулись через стол и жали ему руки — кажется, он защитил то ли кандидатскую, то ли докторскую. Как все кристально ясно у людей.

— Дети должны расти в полной семье.

Я уже отложила вилку, отодвинула тарелку, выпрямилась, я завелась. Кольцо жгло руку,но я забыла о нем. Оно ведь только повод.

— И поэтому ты хочешь замуж. — Алекс все еще улыбался, успокаивал, ладони его были открыто повернуты вверх. Как-то он говорил, что изучал техники переговоров — я и тогда не очень поверила, что это не лажа, сейчас убедилась — все фигня.

— Все женщины хотят замуж.

— Не все, Алиса. Представь, моя жена очень долго сопротивлялась браку, и это было с ее стороны не кокетство. Ешь, все остынет.

Его жена.

Я даже не стала переспрашивать. И послушно взяла вилку, пару раз ткнула ролл. В самом деле, подумаешь, мужчина, которого я люблю, оказался женат, и что, мне теперь умереть с голоду?

— Твоя жена. Ты мне не говорил, что ты женат.

— А ты не спрашивала, Алиса. Но я считал, что ответ сам собой подразумевается, нет? Тебе не двадцать, чтобы запрет звонить мне после девяти вечера и по выходным тебе ни о чем не сказал.

Ножи здесь острые такие или я слишком сильно давлю на несчастный ролл? Он точно ни в чем не виноват, его задача быть съеденным. Кстати, вкусно, хотя кусок не лезет в рот.

— Я считала, что мы установили личное время. Личное пространство.

— Так и есть. Ты — это ты, моя жена — это моя жена.

— Она красивая?

Какое мне дело? Алекс прав, мне не двадцать, чтобы я каждую женщину сравнивала с собой. Красивая-некрасивая… кому-то Стоун, кому-то Турман, кому-то Монро эталон красоты.

— Обычная, — улыбнулся Алекс. На этот раз улыбкой, которой сопроводил бы признание, что его сестра, например, такая же, как и все. — Алиса, давай проясним все сразу, раз уж зашел разговор, хорошо? Наш брак был договорной, Лене досталось наследство от дяди, им нужно было управлять, она ничего в этом не понимает и не собирается понимать, она лингвист. А ее отец не имеет права заниматься бизнесом… ему лучше даже не приближаться к этой сфере. Мне в браке комфортно, жене тоже…

— У нее тоже есть кто-то на стороне, да?

Я веду себя как ревнивая дура и не могу остановиться. Я даже не знаю эту женщину, обманутую, как и я, но я заочно хочу ее унизить и убедиться, какая она подлая, низкая и страшная. Не соперница, а сущая баба-яга.

— Полагаю, что нет.

Алекс опять отвечал серьезно. То, за что я его полюбила… нет, полюбила я его ни за что, я подпустила его к себе из-за обстоятельности. И потому, что он никогда не сталбы шутить.