Книга Про Любовь..., страница 16 – Нора Ольвич

— Так и сохрани.

— Как ты меня услышала?

Приблизив своё лицо к моему, она прошептала.

— Если ты действительно этого хочешь, раздевайся, только кулон не снимай.

— Под футболкой одни только плавки.

— И их снимай!

Мама достала из пакетика льняную ткань, которую накануне стирала без всякой химии в отдельном тазике, а после сушила под палящими лучами солнца. Она осторожно расправила её, бережно провела по траве, собирая росу, а затем укрыла ею мою голову, шепча что-то, словно колыбельную.

Процесс этот казался бесконечным. Она укрывала поочерёдно и плечи, и грудь. Всю! Она осторожно отжимала ткань в маленькую пиалу, бережно собирая влагу, а затем поливала мне её на голову, словно омывая меня от всех тревог и забот. Я чувствовала, как прохладная роса стекает по волосам, наполняя сознание свежестью и покоем.

Кожа горела, хотелось взлететь перелётной птицей высоко в небо. Вздохнуть полной грудью.

Я смутно помню, что было дальше. Мама завернула меня в сухую ткань как дитя. Вела за собой в дом.

Пришла в себя я только к вечеру. Спала долго в спальне на первом этаже. Не ела, не пила. Удивительная лёгкость блуждала по всему телу.

В доме было очень тихо.

«— где все»?

*****

Они пришли на рассвете. Уставшие, но довольные.

— На озеро ходили? Поймали хоть что-то?

Николай улыбаясь расстегнул рубаху.

— Что это? Клык молодого волка? Почему тёмный? Он верно зубы не чистил.

— Ошибаешься! Это корень папоротника, который цвёл в этом году в ночь Ивана Купала.

— Это легенда.Папоротник не цветёт.

— Возможно не цветёт. А возможно это не каждому дано видеть.

Мама тоже расстегнула рубашку.

— Два клыка.

Я улыбнулась тому, что они как дети.

— Три!

Мам Лен повесила мне ещё один кулон на грудь. При этом, в качестве «верёвочки» она использовала сам стебель, разорванный на две части...

— Он высохнет и его придётся выбросить. Будет жалко.

— Выбрасывать не придётся, если это действительно тот самый папоротник…

— Что тогда произойдёт?

— Корень исчезнет, но при этом он передаст тебе нечто.

— Вот как? Что передаст?

— Нечто правильное. Что восстановит баланс.

— Баланс?

— Хорошее слово не правда ли?

— А если не исчезнет?

— Тогда у тебя и так всё хорошо. Но корень нужно сохранить, а на следующий год обзавестись новым.

Этот субботний день мы провели опять все вместе, словно скреплённые невидимой нитью. Коренья, висящие на груди у каждого, будто объединили, создали между нами невидимую связь, ощущение единства и взаимопонимания.

Мы посматривали друг на друга, проверяя, на месте ли чудо-клык. Не исчез ли он, не упал ли незаметно. Каждый раз, когда взгляд падал на амулет на груди мамы, сердце наполнялось теплом и уверенностью, что мы защищены и объединены её силами.

А к вечеру, собираясь домой, отправляя в машину вещи и собираясь отъезжать от озера, на берегу которого приютились уютные домики частной базы, мы вдруг услышали рокот нескольких мотоциклов.

База звалась не иначе как «Рыбное хозяйство». Прям целое хозяйство! Многие рыбаки, взяв лодки напрокат, пытались поймать своё «счастье» на этой базе. Как, впрочем, и мы. Сегодня и не только. В специальном ведёрке у нас плескалось несколько карпов.

Захарий ожидал их осознав в одно прекрасное утро, что как раз его жизнь с переездом в дачный посёлок наладилась самым наилучшим образом.

К слову сказать, домики сдавались и отчим уже несколько раз проговаривал идею в следующем году организовать на этой базе летние сборы юных хоккеистов.