Книга Коллекционер, страница 24 – Ольга Дашкова

Больше никого не убивал без крайней необходимости. Отказался от самых грязных операций. Его империя стала меньше, но чище. И все ради женщины, которая каждый вечер засыпала в его объятиях.

Свет погас, поднялся занавес. И на сцене появилась она.

Лия танцевала так, словно от каждого ее движения зависела жизнь. Она была Жизелью — невинной крестьянкой, обманутой любовью, умершей от разбитого сердца и вернувшейся в виде призрака, чтобы спасти своего возлюбленного.

Энрико не мог отвести от нее глаз. За год она стала еще прекраснее, еще сильнее. Академия Ла Скала приняла ее как восходящую звезду, и сегодня она доказала, что достойна этого звания.

В сцене безумия, когда Жизель узнает о предательстве, Лия танцевала свою собственную боль — боль женщины, познавшей темную сторону любви и не отступившей. Зал замер, зачарованный.

Вот она, — думал Энрико. На своем месте. В свете прожекторов, в объятиях искусства. Я был прав — она создана для сцены.

Но когда Жизель возвращалась во втором акте призраком, защищающим того, кто ее предал, Энрико понял что-то еще. Лия танцевала не просто роль. Она танцевала их историю — историю женщины, которая полюбила монстра и не пожалела об этом.

Финальные аккорды, поклоны, буря аплодисментов. Лия сияла на сцене, принимая овации, но ее глаза искали в зале только одно лицо. Когда их взгляды встретились, она улыбнулась — той особенной улыбкой, которая предназначалась только ему.

После спектакля Энрико прошел в гримерную. Лия сидела перед зеркалом, снимая грим, все еще в костюме Жизели.

— Ты была великолепна, — сказал он, входя.

— Ты пришел, — она обернулась, в ее глазах светилось счастье.

— Разве мог не прийти на дебют моей жены?

— Пока еще не жены, — поправила она, вставая.

— Это можно исправить.

Энрико сделал знак, служитель театра внес огромную корзину белых роз. Сотня цветов, каждый идеальный.

— Энрико, это слишком…

— Открой, — перебил он.

Лия раздвинуларозы и ахнула. В центре корзины лежала маленькая бархатная коробочка. Дрожащими руками она открыла ее. Внутри был бриллиант размером с вишню, окруженный мелкими камнями — кольцо, достойное королевы.

— Выходи за меня замуж, — сказал Энрико, опускаясь на одно колено прямо в гримерной.

— Энрико…

— Я знаю, что это безумие. Знаю, что ты заслуживаешь лучшего. Но я эгоист, и не могу тебя отпустить.

— Хорошо, — прошептала она.

— Что?

— Хорошо. Выйду за тебя замуж, — слезы радости катились по ее щекам. — Но при одном условии.

— Каком?

— Никаких сомнений. Никаких попыток меня «спасти». Мы идем по этому пути вместе, до конца.

Энрико встал, надел кольцо на ее палец. Оно сидело идеально, как будто было создано специально для нее.

— До конца, — пообещал он. — И рай и в ад.

— И рай и в ад, — повторила Лия.

Он поцеловал ее, и в этом поцелуе были заключены все их испытания, вся их любовь, все их будущее. Примадонна и мафиози, красавица и чудовище, свет и тьма — навеки связанные клятвой, которую не разорвать ничем на свете.

А за окном гримерной сверкали огни Венеции, благословляя их союз — самый невозможный и самый настоящий в мире.

Конец