Книга Доводы нежных чувств, страница 111 – Яна Смолина

— Будьте осторожны, — сказал он напоследок. — Берегите себя. Я вас жду.

— Доктор Хьюго, простите меня! — Адалин не выдержала и расплакалась.

— Ну, хватит, хватит, — успокаивал он её. — Ты не виновата, это было их решение. Всё, надо ехать, — он перевёл взгляд на главного сопровождающего, которому явно не терпелось отправиться в дорогу. Доктор помог девушкам устроиться и не уходил со станции до тех пор, пока экипаж не скрылся из виду.

Всю дорогу девушки молчали. Адалин ощущала укоризненное напряжение и старалась не вызывать разговора, ожидая потока упрёков со стороны подруги в свой адрес. Она смотрела в окно на пасмурный майский пейзаж, который в этот период легко можно было спутать с картиной ранней осени. Со всеми остановками и непредвиденными задержками дорога заняла день. А когда за окном совсем стемнело, и вдали замаячили редкие костры, экипаж наконец-то прибыл к назначенному месту. Адалин и Патриция, с трудом разгибая спины, выбрались из кареты, прилагая немало усилий к тому, чтобы удержаться на затёкших ногах. Чтобы размять уставшее от изнурительной тряски тело, Пати позволила себе потянуться. Когда через секунду она услышала характерный присвист кого-то, кто остался незамеченным в темных кустах, она хмуро свела брови и процедила сквозь зубы, обращаясь к стоящей рядом подруге.

— Я уже говорила, что ненавижу тебя?

— Мне хватает и того, что я сама себя ненавижу, — горестно ответила Адалин.

Утро Бьянки Инноченти обычно начиналось с искреннего желания поспать ещё немного в тот момент, когда первые петухи сообщали о том, что пора собираться на работу. Она нехотя поднималась, проводила все свои утренние приготовления, убиралась на кухне и готовила завтрак, а ко времени выхода из дома, окончательно взбодрившись, летящей походкой шла по направлению любимой школы. К сожалению, ничто не вечно и эту ежедневную рутинную идиллию в один прекрасный день вероломно нарушили. Бьянка открыла глаза. Вот уже месяц, как она вставала раньше местных петухов потому, что господину Джону Коулу приспичило строить в деревне кирпичный завод, а также дома для рабочих. Нет, конечно, идея была прекрасная и расчёт дальновидного торговца был понятен. Ко всему прочему сотрудники школы Кэтлуэлла должны были быть благодарны ему за детей рабочих, которые придут учиться в следующем году, за матерей, жён, сестёр и дочерей рабочих, некоторые из которых придут учить детей в следующем году. Они должны были быть благодарны ему, но в половине шестого утра тем из них, кому не повезло проживать возле стройки, хотелось задушить подушкой господина Джона Коула — благодетеля и спасителя всех, кого обуяла нужда.

Бьянка под гул строительных машин поднялась с постели на автомате. С трудом нащупав тапочки под кроватью, она встала и нетвёрдой походкой зашагала к умывальнику. В надтреснувшем зеркале девушка увидела нечто жалкое с тёмными кругами под веками в цвет глаз и с всклокоченной шевелюрой, которая вряд ли бы поддалась расчёске с первого раза. Она умылась. Окончив все свои утренние обязанности, под стук и грохот строительных машин она вышла из дома, попрощавшись с Вивьен, и нетвёрдой походкой зашагала в сторону школы.

Сотрудники школы последние два месяца не желали друг другу доброго утра. Видя измождённые недосыпом лица, они сочувственно переглядывались, кивали и шли пить чай, кофе или, в случае с мистером Сэлуэллом, чего-нибудь покрепче.