Книга Доводы нежных чувств, страница 133 – Яна Смолина

— Потанцуем? — он улыбался одними уголками губ и был счастлив признать, что девушка вздохнула с облегчением, когда её избавили от общества словоохотливого кавалера. Он обнял её за талию и притянул к себе. Нормы приличия и несколько пар глаз, устремлённых в их сторону, не давали генералу даже шанса на то, чтобы ещё больше сократить расстояние между ним и его партнёршей. Виктор склонился над ней. Он бы многое отдал за то, чтобы эта мелодия не заканчивалась. Адалин была неопытна в танцах и, если в присутствии высокородного Адамсона ей было особенно неловко ощущать себя неумёхой, то с Виктором она уже ничего не опасалась. Он знал её и то, что в её жизни есть место куда более важным делам, чем вальсирование и этикет. Она действительно, будто бы, успокоилась и даже расправила плечи, оказавшись в объятиях человека, которому была не безразлична и который не был безразличен ей, хоть в этом и не хотелось признаваться.

— Если он тебе надоел, только скажи и я выгоню его, — тихо проговорил Виктор, склоняясь над девушкой.

— Нет, что вы. Не стоит, — ответила Адалин. — Мистер Адамсон довольно мил… в своём роде, — пояснила она, сама не веря тому, что говорит.

— И мы снова перешли на «Вы», — он понизил голос.

— Я тогда перенервничала и проявила бестактность. Тем более, если теперь я младшая по званию, то определённо не имею права тыкать вам.

— Тебе можно всё, и ты это знаешь, — он почувствовал, какдевушка напряглась после его слов. — Габе вас сильно донимает? — спросил он, выждав минуту.

— Нет, — опомнилась Адалин. — Но он нам кое-что рассказал, — она подняла на мужчину полный тревоги взгляд.

— Что именно?

— Это правда, что он попал сюда из заключения?

Виктор некоторое время молчал, обдумывая что-то, затем произнёс.

— Габе сполна поплатился за свои грехи. Он не причинит вам зла и на него всегда можно положиться, — сурово проговорил он. Затем его голос смягчился, обретя печальные нотки. — Он попал в армию, когда ему было семнадцать. Тогда амнистировали всех подряд и отправляли служить — обстановка на фронте была тяжёлая. Габе был болен, но никто не придавал этому значения. Когда он оказался на передовой, военный врач обнаружил у него запущенную форму воспаления лёгких. Он ругался с военным начальством и не выпускал Хореса и ещё нескольких парней на построения и стрельбы. К нему даже командующий приходил и грозился пустить под трибунал, но доктор Грей всех их отстоял. Пока он лечил Габе, обнаружил у того интерес и склонность к медицине. Он стал рассказывать ему о своей работе, привлекал к процедурам, даже звал ассистировать при операциях. В итоге все, даже главный, поняли, что он не отпустит парня и смирились. Габе проработал с ним три года, а потом док погиб — шальная пуля. С тех пор вся армейская медицина легла на бывшего узника Тауэра, который, по-видимому, даже помыслить не мог, что когда-нибудь его жизнь сложится подобным образом.

— Невероятно, — протянула Адалин. — Скажу Пати, чтобы была с ним помягче.

— А вот жалеть его не надо. Он этого не любит, — мужчина мягко сжал руку девушки, когда музыка закончилась и поцеловал, не отводя взгляда от лица Адалин. — Подари мне ещё один танец, — просьба прозвучала довольно требовательно, но девушка всё же согласилась.

Пати к тому времени уже танцевала с подполковником Адамсоном. Не то, чтобы она не нравилась ему, и он предпочитал ей подругу, но как опытный жиголо Генри быстро распознавал разные типы женщин. Пати хоть и была очень даже привлекательна, относилась к той категории дам, которые видели его насквозь. Он это чувствовал, а потому старался не вступать с ней в какие бы то ни было взаимодействия, чтобы не видеть лишний раз себя со стороны. Тем не менее, в этот вечер хмельной офицердостаточно осмелел, чтобы взглянуть страху в лицо, а потому, недолго думая, отодвинул капитана Ларсена в сторонку и галантно раскланялся перед Пати, приглашая её на танец. Никто не слышал, о чём они говорили, но к моменту, когда стих последний аккорд, подполковник, хмуря брови развернулся кругом от девушки, которая глядела ему вслед с вызовом, подошёл к столу и махом осушил полный бокал, сурово поглядывая в её сторону.