Книга Доводы нежных чувств, страница 166 – Яна Смолина

— Уже поздно, — хрипло проговорил Джон, стараясь не смотреть на ряд пуговиц рубашки, расстёгнутых на груди девушки. — Нужно ложиться спать.

Бьянка отпрянула от него и, подскочив с дивана, принялась поправлять неловкими пальцами свою одежду. Руки не слушались и хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Надежды на то, что происшествие с Софи будет единственным волнением этого дня разбивались в дребезги.

Джон, всё ещё продолжая сидеть на диване, закрыл руками лицо. Его огненные пряди, лишённые неизменной чёрной ленты, беспорядочно сбегали по плечам. Опустив руки, он тяжело вздохнул.

— Завтра мы встречаемся с продавцом. Будьте в номере, я за вами пришлю, — проговорил он привычным уверенным голосом. Казалось, будто, ничего не произошло.

Бьянка не хотела смотреть на него. Она попыталась взять себя в руки и унять дрожь в ногах, а после секундного раздумья молча зашагала к выходу. Когда дверь за девушкой закрылась, Джон сделал то, чего не делал уже много лет. Небрежно растянувшись на диване, он принялся мурчать себе под нос мелодию, которую частенько напевала в его присутствии юная Софи.

Она умела любить. Вопреки своим убеждениям, Бьянка никогда не была чёрствой. Она могла быть страстной и пылкой, а те чувства, которые пробудил в ней поцелуй Джона не были для неё чем-то неизведанным. В приюте Бьянка долгое время не имела близких друзей. По правилам воспитательного дома после четырнадцати лет дети становились более-менее самостоятельными, ходили на работы и распоряжались временем уже более свободно. Тогда Бьянка начала служить на пол ставки в местной библиотеке. Составить ей компанию вызвался один из мальчишек её круга. Все удивлялись, чем вызван такой интерес Алонсо к пыльному книгохранилищу, тогда как другие мальчишки рвались на конюшни и в подмастерья к кузнецам. Ребята проводили вместе по несколько часов в день. Иногда со скуки Алонсо мог подрисовать непристойность какому-нибудь литературному персонажу во время сортировки книг или даже вырвать лист и сделать из него бумажный кораблик. Бьянка очень ругала его, но никогда не выдавала директору. Им было хорошо вместе. Алонсо разбавлял своими выходками и шуточками рутину рабочего дня, а Бьянка, хоть и делала ему замечания, но никогда не гнала от себя. Со временем она стала всё чаще ощущать на себе внимательный взгляд карих глаз, а позже Алонсо признался ей в любви. К тому времени им было всего по пятнадцать лет.

Первая влюблённость стала для обоих самым ярким событием в жизни. Алонсо впервые робко поцеловал девушку, когда они находились в тени широкого стеллажа и никто их не видел. Сначала очень неумело, познавая на своём опыте науку нежной привязанности, в глухих библиотечных лабиринтах они испытали первую в своей жизни близость, которая вскружила юные головы. Никто не говорил о свадьбе. Им просто было хорошо вместе. Бьянка уже тогда уверилась в том, что не создана для семьи, а Алонсо не возражал. В добавок ко всему девушка боялась забеременеть, отчего всё чаще стала отказывать ему. Их пути разошлись, когда они покинули приют. Бьянка начала работать учительницей, а Алонсо отправился путешествовать. Во время прощания на пристани двое долго не могли разжать объятия, ощущая, что уже не встретятся больше. Они были благодарны друг другу за эту первую любовь и, скрепя сердца, готовились отпустить её. Иногда Бьянка вспоминала Алонсо и те ощущения, которые она испытывала в егообъятиях, вспоминала дрожь в руках, когда её пальцы утопали во вьющихся прядях каштановых волос, сладкую истому от его крепких объятий и страстные зачастую до боли поцелуи, которые он оставлял на её шее и груди. То была часть её жизни — важная часть. И как бы Бьянка ни старалась, она не могла до конца избавиться от потребности быть любимой и желанной. Особенно теперь.