Книга Доводы нежных чувств, страница 203 – Яна Смолина

— То есть ты сейчас подтверждаешь, что знала про его обман, — постановил Коул.

Бьянка кивнула.

— Однако, — продолжила она, сохраняя из последних сил хладнокровие. — Манчини не осознавал, чем обладает. Если бы он удосужился провести легальную экспертизу, то не пожалел бы о потраченных на это деньгах, — Бьянка развернула газету и указала на колонку внизу. — Здесь выписка из аукционного дома Уффици. Они сообщают следующее: «Предположительная начальная стоимость произведений периода кватроченто составляет от двадцати до двадцати пяти тысяч фунтов в зависимости от авторства и состояния на момент торгов.». Это за одну картину, — пояснила она.

— Не удивлюсь, если ты и автора назовёшь, — проговорил Коул с долей скепсиса в голосе.

Бьянку слегка обидело его недоверие, и она скрестила руки на груди.

— Ты можешь показать их специалистам из Уффици, если мнение эксперта по живописи из Национальной галереи уже не имеет значения.

— Прости, продолжай, — Джона позабавила её реакция, но он сдержал улыбку.

— Об этой картине, — она указала на вторую, — я читала несколько лет назад, она была утеряна, — это «Чудо со статиром» кисти Мозаччо. Тут люди друг на друга похожи, но это только так кажется. На самом деле это история в картине и её герои перемещаются по ней, чтобы рассказать её, а Апостол Пётр, следи за направлением. — Она провела линию в воздухе, в соответствии с передвижением персонажей на полотне, — вынимает монету из рыбы и отдаёт её привратнику, чтобы тот пропустил Спасителя с учениками войти в храм. Так в шестнадцатом веке уже не писали, затов шестнадцатом веке легко и просто управлялись с перспективой, дальними и ближними планами, светотенью. Совсем как здесь — на картине, созданной за сотню лет до «Рождения Венеры» и «Джоконды». С Мозаччо и его современников началась та эпоха Возрождения, которую знают все, — Бьянка заворожённо рассматривала полотно. — Манчини даже не подозревал, какое сокровище попало ему в руки. Флоренция действительно потеряет два ценнейших шедевра хотя бы потому, что Мозаччо прожил очень короткую жизнь, за которую успел создать с десяток произведений, каждое из которых теперь ценится на вес золота.

Коулу не было никакого дела до картин и никакого другого сокровища, кроме девушки, сидевшей рядом с ним, он в этой комнате не наблюдал.

— Я завидую ему, — тихо проговорил Джон. Бьянка перевела на мужчину вопросительный взгляд. — Ты смотришь на него с таким обожанием, — ловя смущённый взгляд он приблизился к Бьянке, забрал у неё газету и взял за руку. — Спасибо тебе за проделанную работу. Я впечатлён. Теперь я жалею только о двух вещах: о том, что Алессандро Манчини так и отбыл в наивном убеждении, что ему удалось обставить меня и о том, — он поцеловал её руку, — что придётся отпустить тебя.

Бьянка хотела было раскраснеться от смущения, но не вышло. Она вспомнила о своём поступке там на причале, и высвободила руку, которой в ту же секунду закрыла лицо.

Конечно, Джон, как умелый манипулятор с многолетним опытом в психологии влияния, понимал, что его слова не оставят впечатлительную девушку равнодушной и что у него, возможно, даже появится шанс исправить положение, но её реакция немного выбивалась из его плана, а потому пришлось задать вопрос:

— Что-то не так, Бьянка?