Книга Доводы нежных чувств, страница 77 – Яна Смолина

— О, мне просто повезло, — Йозеф усмехнулся. — Когда крайний раз я ездил в столицу добиваться финансирования для кабинета биологии, разговорился с несколькими просителями — такими же, как и я из провинциальных школ. Эти добрые люди рассказали мне о том, что в торговой гильдии не так давно сменилась власть и, как это ни странно, сменилась она в лучшую сторону. Для таких как я. Мне рекомендовали обратиться напрямую к новому главе — господину Джону Коулу — и я поспешил этой рекомендацией воспользоваться. Ты же помнишь — меня месяц не было в июне? Ждал, пока запись подойдёт. К нему люди ходят, как до стены плача — народная тропа не зарастает. И он принимает всех. Да, не каждый день, в специальное время, но принимает, выслушивает, помогает, — он посмотрел на девушку взглядом, полным гордости за то, что в мире ещё остались честные люди. — Конечно, господин Коул в первую очередь торговец и ищет выгоду для гильдии в любом предприятии, но как радуется моё сердце, Бьянка, от того, что такой человек, облечённый властью и могуществом, разделяетс таким как я духовные ценности и тягу к научным познаниям.

— Так что же он сделал? — заинтересованно спросила девушка.

— Он обещал выдать нам сумму — небольшую, но всё же существенную. И, заметь, выдал. Мы смогли купить микроскоп. Более того, мы с ним разговорились о моих исследованиях в области нейробиологии, и он также обещал обсудить с деканом финансирование нашего с ним совместного проекта по исследованию и лечению различных видов поражения мозга. А в качестве бонуса — передал часть книг из библиотеки гильдии, а также договорился с другими учреждениями о передаче нам литературы. Иначе их бы просто сожгли или отправили на переработку.

— Здорово, — протянула Бьянка. — Какой дальновидный человек этот ваш мистер Коул.

— Соглашусь с тобой. Мне рассказывали, что при нём — до того, как он стал главой, а находился ещё в совете — произошло немало реформ. Наша страна теперь занимает твёрдые позиции в области мировой торговли шерстью, тканями, кожей. Это всё его заслуга. Хотя народное мнение часто преувеличивает как заслуги тех, кому повезло завоевать симпатии масс, так и прегрешения тех, кто попал к ним в немилость.

По заведённой традиции профессор снова остался в доме Виндлоу на ужин. Домашние порадовались тому, что Бьянка наконец начала вспоминать прошлое. Сама девушка точно не знала, радоваться этому или нет, но неясность часто пугает, а потому, наверное, следовало согласиться с друзьями. После ужина она, не говоря никому ни слова, молча внесла в общую копилку, спрятанную в чулане, плату за свою комнату. Ей давно не давало покоя положение нахлебницы в этом гостеприимном доме и в один из дней она поставила доктора перед фактом: «Не хотите, чтобы я давала вам деньги в руки, буду просто класть их, куда скажете». Александр не стал спорить. Он не воспринимал Бьянку как нахлебницу, тем более что она выполняла работу по дому наравне с Вивьен. Доктор не хотел признавать, но ему нравилось присутствие в доме молодой девушки, напоминавшей ему о дочери, которая из-за нагрузки в учёбе приезжала домой всё реже.

Бьянке долго не спалось той ночью. Сидя за столом, она поглаживала страницы книги, с которой не хотела расставаться, будто бы пытаясь таким образом прикоснуться к прошлому, которое, спустя два года, неожиданно настигло её. Это были не столько воспоминания,сколько настроение прошедших событий. Она раз за разом вчитывалась в сточки на одной и той же странице, затем переводила взгляд в пустоту тёмного неосвещенного угла комнаты, ощущая непонятное и тревожащее чувство, будто кто-то оттуда из темноты следил за ней. Тревожным был и сон, будто тень без плоти и лица тянет её куда-то в бездну, сжимая в объятиях, как в тисках, а на краю пробуждения — тянется к её лицу, открывая жёлтые, как огонь пугающие глаза. Эти глаза снились ей уже не первый раз, но воспоминание, которое несли они в себе, никак не желало возвращаться. Казалось, разум выстроил против него защиту, тогда как подсознание требовало вернуть всё на свои места.