Книга Параллельное пересечение, страница 94 – Яна Смолина

Как-то раз после затянувшейся репетиции Даша брела мимо рядов дверей многочисленных кабинетов в направлении выхода из театра. Перед поворотом к лестнице она остановилась прислушиваясь. До неё доносился приглушённый голос человека, который явно не желал быть услышанным. Даша замерла, когда распознала в речи говорящего более, чем странные намёки:

— Костян, да нормально всё, отвечаю, — шипел он. — Нет у неё никого. Какой-то актёришка на репетиции клеится, но ей фиолетово. Чего? Нет, не выяснил. Слышал краем уха, что праздновать не будет. Наверное, дома, да. Насчёт друзей не скажу. Ладно, давай, — телефонный разговор завершился.

Конспиратор ещё с минуту тыкался в экран смартфона, после чего развернулся и зашагал вниз по лестнице. Даша выглянула из-за поворота, хотя ей не нужно было убеждаться — она знала говорившего. Ей пришлось ещё немного постоять на лестнице, чтобы случайно не встретить Сергея Стасова у выхода.

Прокручивая в голове услышанное, она старалась убедить себя в том, что всё, что говорил некоему Костяну её бывший коллега, не имело к ней никакого отношения, но получалось так себе. По всем признакам выходило, что за ней следили и от этого параноик внутри неё грозился удариться в панику. Тоски карим глазам добавляло и то, что Артём всё ещё точно не знал, сможет ли приехать к празднику. Девушке хотелось плакать от обиды, а желание отмечать свой день рождения пропало совсем.Тем не менее она ждала, что отвертеться от гулянки не получится. Даша действительно абсолютно искренне говорила всем вокруг, что праздновать не хочет, а потому наивный Стасов, поверил в это.

«Ага, сейчас ещё доложит Костику, типа я не в настроении от тоски по нему.» — промелькнуло в голове девушки. Её передёрнуло от пришедшей мысли. Она вышла на улицу. Сумрак покрывал округу серо-сиреневым сиянием. Даша поправила сумку и бодро зашагала в сторону станции метро. Следовало прийти домой, нигде не задерживаясь и хорошенько отдохнуть перед тем, как Алёна Дёмина устроит для неё вертеп с элементами вакханалии, который она условно назвала празднованием дня рождения подруги.

В свои двадцать пять Даша проснулась от телефонного звонка. Почему-то некоторые из друзей и родных были убеждены в том, что осчастливят именинницу, если разбудят её в половине девятого утра в законный выходной душевными поздравлениями. Ветрова стащила телефон с подлокотника кровати.

— Алё, — хрипло проговорила она. — да, мам. Спасибо, мам. Спасибо. Привет, пап. Спасибо. Ага. И я вас поздравляю. Вы же меня рожали, растили. Ваш праздник — не мой. Да нормальное настроение. Хорошо всё. Правда. Нет, не заболела. Хриплю потому, что только что проснулась. Нет, не разбудили. Да всё нормально. Как дела? Понятно. С друзьями посидим. Хорошо, да, спасибо вам. Ой, да не нужно, пап. Перестань. Сбербанк, да, но это лишнее. По номеру телефона можно, но, блин, зачем? Пап, ты что, обиделся? Прости. Ладно, присылай. Хорошо, куплю что-нибудь от тебя. Да, спасибо. Пап, мам, люблю вас. Пока, — телефон плюхнулся на постель рядом с девушкой.

Разговоры с родителями мало отличались один от другого, а потому после них частенько наступало какое-то уныние, которое добавляло депрессняка безрадостному существованию человека, чей сладкий сон вероломно прервали на самом интересном месте. В безуспешной попытке вздремнуть ещё хотя бы полчасика, Даша с чуть слышным стоном выползла из кровати. Неуклюже нащупав под ней любимые тапочки, она пошаркала в ванну. Отражение в зеркале было ей явно не радо. Даша хмыкнула ему и искренне удивилась тому, как столь невероятному парню, как Артём смогла понравиться такая вот мечта поэта, как она. С торчащей изо рта зубной щёткой Даша выскочила из ванной, ведомая надрывной трелью телефона.Позвонила тётя, следом за ней — бабушка, двоюродная сестра и вторая жена дяди по маминой линии. Когда поток ранних пташек иссяк, Даша решила поспешить. Необходимо было привести себя в порядок до тех пор, пока новая волна поздравлений не обрушится на неё в разгар мытья головы или выкрутасов возле зеркала с плойкой.