Книга Идите в баню, князь тьмы, страница 72 – Яна Смолина

Асмодей подошёл ближе и встал совсем вплотную к ней. Фида всё ещё была в полотенце, каки демон, с бёдер которого небрежно свисала махровая ткань.

— Там не вышло, пришлось решать на ходу, и вот мы здесь. Помнится, ты много раз приглашала меня сюда. Неужели теперь не рада встрече? — он обхватил её рукой за талию и развернул лицом к себе.

Но в этот раз Фида не поддалась. Она сама от себя не ожидала подобной решимости. Отскочив на пару шагов и оказавшись в эпицентре порока, она выставила вперёд палец и с видом разъярённой фурии проговорила:

— Жан Асмодей, с меня хватит! Не смей больше ко мне приближаться! Вот это вот всё, — она нервно окинула рукой происходящее, — и ты сам далеки от того мира, в котором живу я!

Девушка не стала ждать реакции. Подтянув полотенце, она всё также, хмуря брови, сделала ещё шаг туда, где по её смутному предположению должен был располагаться выход из этого безобразия. Возможно, ей бы удалось сбежать, если бы в следующий миг некто с зелёной, как у лягушки кожей, не схватил её за плечи, довольно похрюкивая. Фида вскрикнула, оттолкнула монстра и кинулась туда, где могла найти надежду на спасение.

— Ты и правда думаешь, что я выпущу тебя отсюда в таком виде? — спросил демон, когда Фида с испугом прижималась к нему. Зелёное нечто под взглядом начальника немедленно ретировалось.

Осознав, что теперь ей уже точно не спастись, Фида подняла голову и, встретив многообещающий взгляд демона, обречённо сглотнула. В следующую секунду мир перестал существовать для неё, как и стоны вокруг. В полумраке огненные глаза светились желанием, вновь лишая свою жертву воли к сопротивлению. Фида успела лишь почувствовать, как их полотенца слетели на пол за секунду до того, как раскрылся чёрный с синими и сиреневыми всполохами портал и обоих затянуло в сладостную бездну.

Никто не заметил, в какой момент двое оказались в огромной спальне на широкой постели, застеленной красным шёлком. Не прекращая затяжного поцелуя и сплетая тела, ведьма и демон отдавалась этой мучительной истоме, которая наконец-то настигла их. Оба сгорали от нетерпения, тогда как комната наполнялась протяжными стонами и хриплым рычаниям куда более пронзительными, чем там, на шабаше.

Асмодей вытянул её руки и крепко прижал к гладкой шёлковой ткани, будто бы опасаясь, что снова кто-то или что-то помешает им и она исчезнет. Он жадно рассматривал юное тело, котороетеперь безоговорочно принадлежало только ему, а когда ведьма, изнывая и выгибаясь как кошечка, подалась вперёд, завладел ею. Яростно, нетерпеливо, жадно, как изголодавшийся по добыче дикий зверь, демон безжалостно терзал её тело. Ей не было больно или неприятно, наоборот, Фида желала этих ласк, этой близости, которой демон дразнил её и теперь пламенела от наслаждения вместе с ним, подавалась ритму его движений, ощущая внутри себя всю мощь его желания, которое Асмодей сдерживал, чтобы дождаться той самой, которая будет плавиться в его объятиях и сводить его с ума. Она стонала до крика, до изнеможения, и в этом таинстве греха два тела слились в единое целое — столь же порочное, сколь и прекрасное.

В момент, когда пик наслаждения накрыл обоих волнами безумного блаженства, казалось, что-то страшное и многовековое вырвалось из крепкого тела демона, заставив его бессильно обрушиться. Жан упал на подушку возле Фиды, которая продолжала тяжело дышать и замер. Несмотря на усталость, хотелось остановить время и пустить его вспять, чтобы снова утолить эту жажду.