Книга Дочь алхимика на службе у (лже)дракона, страница 45 – Яна Смолина

Когда же и Лейс Савлий подошёл, чтобы посмотреть, что так удивило всех, лицо его искривила брезгливая гримаса. Глядеть на содержимое высокородного желудка и впрямь было противно, но вовсе не куски мяса, плавающие в неаппетитной розовой жиже, привлекли внимание присутствующих. В тазу барахталась извиваясь крохотная омерзительная тварь. Она была похожа не то на лягушку, не то на ящерицу красно-коричневого цвета. Судорожно перебирая кривыми лапками и беззвучно открывая широкий рот, существо уменьшалось на глазах, будто бы растворяясь в излитой жиже. Оставалось неясным, что оно делало: пыталось дышать или кричать, но в своих конвульсиях оно, казалось, живьём поджаривалось в огне, сгорая на глазах. Хватило нескольких секунд, чтобы чудовищное создание испарилось, не оставив и следа. Когда это случилось, все трое переглянулись.

Никто не успел ничего сказать. Гафур, который лежал теперь на подушках, еле слышно застонал. Лейс приблизился, судорожно осматривая старика.

– Отец, – он схватил его за заметно похолодевшуюруку, – как ты себя чувствуешь?

Гафур ещё не успел очнуться, а когда, наконец, открыл глаза и посмотрел куда-то за плечо принца, произнёс осипшим голосом:

– Мой дорогой Лейс, мой возлюбленный сын, неужели я дожил до светлого дня, и бог услышал мою мольбу? – он тяжело прокашлялся.

– О чём ты, отец? – взволнованно спросил наследник.

– Возможно, он бредит, господин, – проговорила Каллиопа, успокоенная тем, что пациента удалось спасти. Теперь она окончательно вжилась в роль врача и считала, что вправе сделать пару очевидных выводов. – Так бывает после длительного беспамятства. Скоро должно пройти.

Лейс ошарашенно посмотрел на неё. Если раньше он не понимал того, как ему следовало относиться к этому зеленоглазому недоразумению, то теперь окончательно убедился: она находилась за пределами известной ему системы мироустройства. Наверное, и впрямь было проще сразу же отрубить ей голову. Хотя такую красивую голову жалко сразу отрубать. Ему не дали додумать мысль.

– Сын мой, – проскрипел Гафур, сжимая в сморщенной ладони руку наследника, – ты нашёл себе женщину по нраву? Я так рад, что сейчас заплачу.

Гафур протянул вторую руку туда, где из-за спины Лейса выглядывала Калли.

– Сокровище, – простонал старик благоговея. – Береги её, Лейс.

Сказав всё это, он умолк, откинувшись на подушку.

– Отец? – сын не верил своим глазам. – Отец! – позвал он ещё раз.

Решив, что правитель умер, он медленно обернулся на Калли с уже знакомой ей назревающей яростью во взгляде. Та, в свою очередь, невозмутимо склонилась над ложем больного и коснувшись его шеи у основания, за секунду до того, как её чуть не схватили за шиворот, проговорила:

– Он жив, господин. Просто заснул. Болезнь отняла много сил. Пусть спит, не будем мешать.

Лейс, не ожидая от пугливой Калли этого рассудительного спокойствия, так и остался сидеть с занесённой позади спины девушки рукой. Через минуту он аккуратно поднялся с постели отца и, стараясь не шуметь, саблей и шпорами, отошёл в сторону. К его облегчению, слова Каллиопы в то же мгновение подтвердил раскатистый храп Гафура.

Калли собрала чемодан и тоже встала возле наследника, полагая, что ему потребуются объяснения. Наблюдая за слугой, который суетился вокруг постели правителя, он тихо спросил: