Книга Енот-потаскун, страница 24 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Включив поворотник, он наполовину втиснулся в правый ряд и остановился, ожидая, когда поток тронется и можно будет вписаться в просвет. Впереди зажегся зеленый, мой ряд поехал, а правый по-прежнему стоял. Я прикинула, что вполне смогу пролезть между торчащим задом внедорожника и автобусом слева. Повернула руль, сдвинулась с места и тут же почувствовала толчок, сопровождаемый омерзительным скрежетом. Тошка испуганно тявкнул, а мне захотелось завыть в голос.

Заглушив двигатель, я включила аварийку и осторожно вылезла, рискуя быть раздавленнойв лепешку. Учитывая, что мы перегородили два ряда, можно было представить, что обо мне говорили проезжающие мимо. И, разумеется, были полностью правы. Матиз — букашка, но даже его габариты я абсолютно не чувствовала. Чего уж там, типичная тупая автоблондинка.

Прижимаясь к машине, я добралась до багажника, откопала аварийный знак, выставила и подошла к водителю внедорожника. Мужчина лет сорока разглядывал пошкрябанный бампер и заднее крыло. У меня вмятая ободранная полоса тянулась вдоль всего правого борта.

— Ну что, красотуля, приехали? — убивать меня он, похоже, не собирался, но вид у него был довольно злой. — Давай по-быстрому все фотографировать, и отъедем в сторону. Или ты хочешь гайцов ждать?

— Нет, — пискнула я. — Отъедем.

Сфотографировав повреждения и место происшествия, мы расселись по машинам и проехали перекресток, причем я даже забыла забрать аварийный знак. Водитель внедорожника притормозил у поребрика, я за ним.

— Ну что, оформляем евро? — спросил он, когда я подошла к нему.

— Оформляем, — старательно закивала я. — Только… у меня бланка нет.

После первых двух аварий, которые тоже оформлялись по европротоколу, без ГАИ, я брала в страховой новые бланки, а после третьей забыла.

— Нормально, — присвистнул мой потерпевший. — У меня тоже нет.

— И что делать?

— В теории можно доехать до ближайшей страховой компании и попросить, но они обычно жабятся. Это у тебя какая авария за год?

— Четвертая, — умирая от стыда, пробормотала я.

— Класс! — он покачал головой. — Я перед тобой от Науки ехал. Так и думал, что ты опасная штучка.

— А как вы меня видели, если передо мной ехали?

— В зеркала, деточка. В них смотрят, когда едут, а не когда губы красят.

Я покраснела, наверно, даже задницей.

— Короче… Бонус-малус на следующую страховку ты себе максимально плохой наездила, хуже не бывает. Заплатишь за полис в два с половиной раза больше обычного. Так что тебе выгоднее будет отдать наличкой. Да и время сэкономим.

— Сколько? — вздохнула я, отчаянно жалея, что оставила Антону деньги, которые впихнула мама.

— Элемент под покраску и бампер. Ну, грубо, десятка.

Мне показалось, что за облачком кто-то тихо хихикает в кулак.

Мы доехали до ближайшего отделения Сбербанка, я подошла к банкомату и с ужасом сообразила, чтоденег на карте нет. Ну, может, мелочь какая-то. Как раз в тот день, когда я попала в больницу, утром перевела арендную плату за квартиру и заплатила коммуналку. И все-таки тупо засунула карту, набрала пинкод.

Десять двести.

Откуда? Был бы мой родной телефон, проверила бы операции в мобильном банке, а так оставалось только гадать.

Я вернулась к машинам, отдала деньги, и тут до меня дошло, откуда они взялись. И снова позорно разревелась.