Книга Енот-потаскун, страница 68 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Ты — моя.

А ты — мой.

И желание — тоже до дрожи. Когда одновременно хочется смахнуть все со стола и взять ее прямо тут — грубо, жестко. И — подхватить на руки, отнести в комнату на диван, выпихнув за дверь чертова енота. И любить долго-долго, нежно-нежно. Всю ночь. До тех пор, когда сил уже не останется, но все равно будет мало.

Нет, грубо — нет. Не с ней. Иногда мне это нравилось, если девушка не возражала. Но только не с ней. Теперь-то я понимал, что произошло в тот самый первый день. И ее слова: «Извини, чтотак вышло. Я правда не хотела».

Каждый раз — как будто первый. Как будто умер и родился снова. Но со всем своим прежним опытом. Только для нее одной. Входить в нее — словно в прохладную морскую воду в жаркий день. Или в теплую с мороза. Как я вообще столько лет жил — без такого? Без нее?

Утром я проснулся, когда только начало светать. Осторожно поцеловал ее, встал, вышел на балкон, прихватив из кармана сигареты. Посмотрел на то место, где стоял вчера, дожидаясь Ольгу… и выбросил пачку вниз. Суеверным я не был, но такими вещами шутить не стоило. Сказал, что брошу, если обойдется, значит…

Вторник прошел насыщенно. Я обещал, что машину Наташа заберет уже в среду, а поскольку в понедельник большая часть моего времени ушла совсем не другие дела, надо было поторопиться. Плюс две ученицы. Плюс вечером занятия в университете. Это не было обязательным, но я предпочитал разгрузить сессию. К счастью, некоторые предметы мне зачли по первой вышке. Ну и плюс еще кое-что.

— Пап, дело есть, — я зашел к нему в кабинет, передав Матиз в руки Макса. В среду с утра осталось только поставить на место коробку. — Нужна пара-тройка людей, которые по дружбе или за деньги нарушат закон о персональных данных.

— Ну и куда ты все-таки вляпался? — сдвинув очки на нос, мрачно поинтересовался он.

— Никуда. Это не для меня. Просто надо сунуть одному перцу под нос. Номера его счетов и кредиток, права и техпаспорт на машину, налоговые дела. Чтобы обосрался немножко.

— Настолько трусливый перец, что можно напугать до усрачки его же техпаспортом?

— Я ему сказал, что все о нем знаю. Нужно немножко аргументов и фактов. Ну а дальше уже по ситуации.

— Не вопрос, — отец открыл в телефоне контакты. — Пиши. Финмониторинг, гаево, сошлешься на меня. Бандитов не надо? Могу отсыпать. А налоговая-то что? У тебя ж там… эээ… свои собственные связи, нет?

— Нет! — отрезал я.

Отец посмотрел на меня внимательно.

— Ну поздравляю. На свободу с чистой совестью?

А я посмотрел внимательно на него.

— Пааа? Да неужели?

— Нет, — он чуть смутился. — Но… соблазн был, если честно. Большой соблазн. В оперу один раз сходили. Довез до дома — и все.

— И ты мне это так спокойно говоришь? — удивился я.

— Да. Говорю. И знаешь, почему? Давай честно, раз пошла такая пьянка. Я, Антох,в твою личную жизнь никогда не вмешивался и матери не позволял. Хотя меня твое неуемное стремление влезть хреном в каждую дырку изрядно напрягает. Я за тобой, конечно, не слежу, но мы вместе работаем. И о чем тут говорится, до меня так или иначе доходит. А репутация у тебя мама не горюй. Напрягает, возможно, потому, что я сам не такой, и для меня это дико. Двадцать пять лет даже в голову не приходило куда-то в сторону посмотреть. А на двадцать шестом — пробило. Потому что рано или поздно пробивает всех. Тот самый соблазн. Другое дело — что с ним делать. Поддаться или нет.