Онлайн книга «В Питере - жить? Развод в 50»
|
Нет, не буду об этом думать. Лучше о другом. Я спросила маму, когда мы были одни: скажи, тебя напрягает, что Данька — сын Ветра? Нет, ответила она. Но слишком быстро ответила, и я поняла, что это неправда. Напрягает. Может, и не он сам, а именно ситуация. Что они с Ветром станут родственниками. Разве могла я предположить, что так получится, когда уговаривала ее пойти на концерт? Как, интересно, дальше сложится между ними? Спрашиваю об этом у Даньки: как он думает. — Да никак, — пожимает плечами. — Он в Питере, она в Москве. Будут изредка видеться. На свадьбе вот. На свадьбе… Внутри становится морозно. Со Стасом у нас все было как у больших. Разве папенька согласился бы отпустить свою принцессу замуж без лимузина, платья со шлейфом, банкета на две сотни персонажей и прочих понтов? А сейчас я даже не знаю, говорить ли ему, что собираюсь повторить. Наверно, скажу уже перед самой свадьбой. Вряд ли он захочет поехать в Питер вместе с мамой. — Дань, а нам правда нужно устраивать цирк-шапито? В смысле, свадьбу? — Боюсь, что да, — вздыхает он. — Батя, может, и понял бы, если бы мы тихонько расписались, но мать… Ты же не хочешь заполучить себе смертельного врага? Она и так будет в шоке, когда узнает, на ком я женюсь. — Ладно, пережила это один раз, переживу и второй. — Главное — чтобы последний. — Да уж хотелось бы. Пристраиваюсь к его плечу поудобнее. Лететь долго, можно и поспать — встали рано. Данька берет мою руку, медленно обводит пальцы по контуру. Как тогда, в такси. Тихо мурлычу, проваливаясь в дремоту. То самое странное состояние, когда все слышишь, все чувствуешь, но при этом видишь сны. Белград. Београд… У меня никак не получается четко произнести это «ео». Или «л» вместо «о», или дифтонг какой-то. Мы с Данькой идем по улице — к кафане. Той самой — вопросительной. Вот только все столики там заняты, и на веранде, и внутри. А люди все знакомые. Стас с Катькой, папа с Марго, мама… с Ветром? Все смотрят на нас и ждут чего-то. Как будто безмолвно задают вопрос, а мы должны ответить. Появляется стюардесса, объявляет, что самолет падает, просит пристегнуть ремни. Вздрагиваю, открываю глаза. Нет, это на самом деле, не во сне. Только самолет не падает, а снижается потихонечку в штатном режиме. Интересно, почему при посадке не так страшно, как при взлете? Я не люблю летать. Не то чтобы совсем фобия, но взлет — на грани паники. Питер снова встречает дождем. Тихим серым дождичком, похожим на крупу-сечку. Узнаю этот запах — петрикор. Запах мокрой земли и асфальта, прибитой пыли и листьев. Запах счастья… Снова такси, снова Невский в пробках. Водитель сворачивает в объезд, но и там плотно. Вот наконец и Васильевский — теперь я уже могу фамильярно называть его Васькой. Дом, где провела такой странный, таинственный день, в котором радости и горечи смешалось ровно пополам. А потом еще две недели ничем не замутненного счастья такого высокого накала, что должно было спалить к чертям все предохранители, но… Нет, не спалило. Теперь это мой дом. Ну, может, формально еще нет, но скоро будет. Выходим из такси, затаскиваем чемоданы в под… Скоро я научусь говорить «парадная» без заминки, на автомате. Так, словно родилась в этом городе. Хотя почему «словно»? Я ведь и правда здесь родилась. В клинике Первого меда. |