Онлайн книга «В Питере - жить? Развод в 50»
|
Обалдеть просто, какая задница! Да и не только. Не качок, скорее, жилистый, поджарый, но мышцы крепкие, тренированные. Осанка, грация хищного зверя, сильного и опасного. Смотрю так же жадно, как и он, облизываю — пока лишь глазами. Переступив через штанины, Данила остается в одних узких черных слипах, туго натянутых на вставшем в охотничью стойку члене. Подцепив трусы за резинку кончиками ногтей, выпускаю его на свободу. То, что доктор прописал! Мой любимый размерчик, заверните, пожалуйста. Совершенно бесстыже прижимаюсь животом, провожу языком по его груди, нахожу сосок, слегка прикусываю. В конце концов, я уеду, и мы больше не увидимся. Чего стесняться? Сегодня я могу позволить себе все, что захочу. Тем более что-то подсказывает: что бы я ни сделала, что бы ни сказала, все будет понято и принято. Стиснув меня стальной хваткой, Данила резко и сильно раздвигает языком мои губы. От мысли, что вот так же глубоко и полно войдет в меня его член, становится жарко, и я еще крепче втираюсь в него животом. — Что ты со мной делаешь, сумасшедшая? — шепчет он, задыхаясь, и тянет за руку — за собой. В спальне, сдернув с кровати покрывало, опускаюсь на одеяло, тащу его к себе — и все исчезает… ---------- *название стихотворения В. Маяковского **британская скрипачка и композитор, известная в основном благодаря техно-обработке классических произведений ***Последняя строка стихотворения В. Маяковского «А вы могли бы?» Глава 31 Александра Номер надо было освободить не позже двух часов, поэтому я сделала чек-аут еще утром, оставив пакет с нашими вещами в камере хранения. Об этом теперь можно было не беспокоиться: заберу вечером по пути на вокзал. Лика? О ней тоже пока беспокоиться рано. Я просто бродила по городу, хаотично и бессистемно. Как молекула в броуновском движении. Как Надя Шевелева* в новогоднюю ночь. Мне не нужно было на что-то там смотреть и фотографировать, как туристам. Я просто набирала Питер в себя — во все цистерны, про запас. Того, прежнего, мне уже не хватило бы надолго. Кто знает, вернусь ли еще. Поэтому запас должен быть большим. И чтобы пропитал насквозь — как мелкая питерская морось пропитывает волосы и одежду. Не тот дождь, чтобы открыть зонт, но через десять минут ты уже вся мокрая. Для такого воздуха не помешали бы жабры. Впрочем, сейчас, для разнообразия, было как раз тепло и сухо. Повезло. Я сидела на скамейке с ангелом в Измайловском саду и рядом с обутой в детские кроссовки Потерянной книгой на Литейном. Заходила в уличные кафешки, подолгу пила там большой двойной, глядя на людей, заряжаясь их энергией и тем, что Лика называла вайбом — общим настроением. Об Андрее не думала. Не думала четко, вербально, но от ночного разговора осталось послевкусие — чуть горькое и все же светлое, как тающий шлейф полынных духов. Время текло сквозь пальцы шорохом шин по асфальту, пробегало звонким цокотом каблуков. А вечер все равно подкрался незаметно — потому что ну какой же он вечер, если все еще день и солнце горит на шпиле Адмиралтейства. Забрав пакет из гостиницы, я дошла до вокзала, еще немного посидела в «Дю Норде» — на прощание. До отхода поезда оставалось полчаса, его уже подали под посадку. Лики не было. Я зашла в вагон, заглянула в наше купе, снова вышла. Она вообще собирается ехать? Ну а кто знает, иногда так крышу сносит, что на все становится наплевать. Пропади земля и небо, мы на камне проживем. |