Онлайн книга «В Питере - жить? Развод в 50»
|
По спине бежит теплая волна. Даже горячая. Молодожены… Об этом разговоров не было. К тому же я еще формально замужем, и сколько будет длиться суд — одному богу известно. Даже думать не хочу об этом. Ни о разводе, ни о… будущем. Что будет — то и будет. Но все равно думается. Лика Ветрова? Ничего так, звучит. Жаль, конечно, двойного Волка, но папаша фамилию в дерьме измазал. А вообще это как в школе, в младших классах, когда примеряли на себя фамилии мальчишек-одноклассников и хихикали глупо. Наконец все застелено, ложимся, выключаем свет. Сосед сверху моментально начинает храпеть, соседка запихивает в уши беруши и отворачивается носом к стенке. Мне не спится. Лежу, смотрю в потолок, то есть на верхнюю полку, улыбаюсь. Дань, а ты не чувствуешь сквозь полку, а? Я уже дыру в ней просмотрела. Словно в ответ сверху свешивается рука. Ловлю за пальцы, перебираю их, царапаю ногтем ладонь. Я… тебя… хочу… Дурында! Думала подразнить, а раскочегарилась сама. Хоть вставай и иди в тамбур. Или в туалет. Хотя нет, в туалете как-то… брезготно. Ладно, как-нибудь дотерплю до утра. До дома. До дома? Ну да, да его дома, а что? Ничего. Лучше бы уж не удалось поменяться, ехали бы в разных купе. Спокойнее было бы… наверно. Щелкнув его по ладони, убираю руку. Пошевелив пальцами, словно помахав на прощанье, он тоже убираетсвою. Неделю назад — ровно неделю! — мы с мамой возвращались в Москву. Я чувствовала себя тогда в какой-то черной дыре. Между Питером и Москвой. Между небом и землей. Между прошлым и будущим. И вот снова. Только уже между Москвой и Питером. И дыра — не черная, нет. Вообще не дыра, а как будто на облаке. Питер… Я словно стою у кромки воды и трогаю ее кончиком пальца — холодно, нет? Трогаю мысль о том, чтобы… Черт, Лика, ну скажи уже это! Окей, чтобы остаться там жить. Ну… попробовать хотя бы. Получится или нет. Мне, правда, никто не предлагал, но мало ли. Я ведь и билет взяла для того, чтобы остаться там… ну хотя бы на неделю для начала. Это если бы Данька сделал козью морду. Надеялась, конечно, на лучшее, но собиралась все-таки в Питер… в первую очередь. Когда это случилось? Когда такая мысль пришла в голову? Наверно, когда шла в мамину галерею и Москва вдруг показалась пресной, как диетический вафельный хлебец. Слишком простой. Слишком знакомой. И подумала еще, что Питер закинул в меня свои плесневые споры — и они проросли. Ну вот, теперь я плесневый куст. Наверно, это пропуск в город-на-болоте. И я жду с ним встречи, как будто он человек. Который одновременно и отталкивает, и притягивает. О, это словечко уже из моего арсенала — амбивалентность. Кстати, Данька сначала меня тоже отталкивал и притягивал одновременно. Когда пошел провожать до гостиницы. Раздражал и при этом вызывал какое-то странное возбуждение — даже не столько физическое, сколько душевное. А потом раздражение ушло. Растворилось в сумраке белой ночи. Мысли начинают путаться, и я проваливаюсь в сон — легкий, пушистый. Как то самое облако. А вот Питер встречает нас низкими тяжелыми тучами. — Целую неделю не было дождя, — говорит Данька, когда мы выходим на перрон. — Копил все для тебя. — Очень гостеприимно, — вздыхаю обиженно. — Подожди, — улыбается он загадочно, ковыряясь в приложении такси. — Чего? Чтобы вымокнуть как цуцик? |