Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 108 – Евгения Серпента

- Поедем домой, Ань? – спросил Артем и заправил прядь волос мне под шапку.

И было в этом жесте, в его голосе и взгляде что-то такое, отчего сердце сорвалось в галоп – тревожно и сладко.

За эти без малого четыре месяца мы занимались сексом столько раз, сколько не набралось, наверно, за все последние пять лет моей замужней жизни. Всеми способами, во всех позах, на всех рабочих поверхностях. Бывало такое, что начинали раздевать друг друга еще в лифте и продолжали в прихожей, не добравшись до спальни. Меня дико возбуждало, когда смотрела на наше отражение в большом зеркале, а Багире… ну да, именно Багире! Ему почему-то нравилось посадить меня на тумбочку.

Ну что ж, у каждого свои маленькие фетиши.

Но сейчас все было иначе. По-особому. Мы никуда не торопились. Багира снимал с меня миллион капустных листов, один за другим, а я нежилась в ярком солнечном свете и смаковала каждое прикосновение.

Ох, как же он смотрел на меня! И это тихое, хриплым шепотом с придыханием: «Анька…», отдающееся в животе бархатным эхом! И губы, то захватывающие и смыкающие мои, то раздвигающие их резко, чтобы они впустили язык. А потом онискользили вниз, по шее, на грудь. Острые, дразнящие прикосновения к соскам – таким же острым и твердым. И пальцы – по уже проторенному пути, хорошо знакомому маршруту – внутрь, глубоко и плотно. Как разведчики – все ли в порядке, нет ли какой засады.

Раздевшись, он сел на кровать и посмотрел на меня, словно спрашивал: ну, догадаешься, как я хочу?

Глаза в глаза – разговаривая без слов?

Я опустилась между его раздвинутых ног, позволив войти до упора, и скрестила свои ноги за его спиной. Не самая простая поза, требующая контроля и ограничивающая движения. Но для разгона хороша – именно тесным контактом. Мы целовались и словно поглаживали друг друга внутри: я – сжимая мышцы, он – короткими толчками, чуть подаваясь вперед.

Глаза в глаза – проникая взглядом друг в друга, расплываясь, растворяясь. Губы на губах – как в первый раз… или…

В последний?

Может, поэтому так по-особенному – потому что в последний?

О чем он думает сейчас, глядя на меня словно из другого измерения?

Мне стало так страшно, что все вокруг заволокло какой-то мутной пеленой, а в ушах зашумело. И в этот шум ворвалось – все из той же параллельной вселенной:

- Аня, я люблю тебя…

- Ой, кто это? – закатил глаза Вадим. – Девушка, вы кто? Я вас не знаю. Ваша дисконтная карта аннулирована за ненадобностью.

- Хватит придуриваться, - фыркнула я. – Лучше забабацай мне самый крутой кофей. С самой крутой плюшкой.

- Где пропадала? – спросил он, поставив передо мной чашку с шапкой пенки, посыпанной ореховой крошкой, и тарелочку с чизкейком.

- Внезапно нарисовалась личная жизнь. Приходится завтракать дома.

- Дай угадаю, - Вадим посмотрел на меня с хитрым прищуром. – Твой дон Гуан почему-то не женился?

- Не-а, - я поплыла в улыбке, как пенка в чашке.

- Рад за тебя, дона Анна.

Тут в кофейню вошла пожилая пара, и он, подмигнув мне, вернулся за стойку.

Я направлялась с двумя сумками в «Озон» забирать заказанные новогодние подарки, а по пути решила заскочить в «Незабудку», где не была уже… Ой, я уже не помнила, когда была там в последний раз. Запросто мог и бариста смениться.

Артем снова уехал в Москву, где почти три месяца никак не могли до конца засудить его клиента. Заседания то откладывали, то переносили, то открывались новые обстоятельства.