Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 28 – Евгения Серпента

- В смысле? – Лилька захлопала наращенными ресницами.

- Ну пусть узнает, что это за коза такая. Ты же говорила, они этим занимаются.

- Ну… - она оттопырила губу. – Я спрошу, конечно…

- Ладно, - я махнула рукой. – Забудь. Не стоит людей от работы отвлекать. По большому счету, абсолютно без разницы, кого он там трахает. Такие вещи обычно потом узнаются сами собой. Хотя если вздумает на суде ерошиться, инфа не помешала бы. Такая… крепкая. С фоточками.

Лилька неопределенно вильнула плечом и занялась вскрытием бутылки. Я не обиделась. Ну правда– с какой стати Димке сотоварищи заниматься слежкой за неверным мужем ее подруги? Ладно бы я обратилась как официальный клиент по прейскуранту. Конечно, можно было и заплатить – из попертых со счета денег, но… что-то внутри морщилось.

Я и про Багиру им не рассказала. И о том, что хочу поменять эту квартиру на другую, больше и роскошнее. Раньше у меня тайн от подруг не было, но сейчас почему-то не хотелось. Мы выпили еще и перешли на чисто бабские темы: шмотки, косметику и женские болезни, из которых самая печальная – недотрах.

- Тебе-то, Лиль, грех жаловаться, - скуксилась Натка. – У тебя член под боком.

- Вот именно, что под боком, - буркнула та, мрачнея на глазах. – А не в том месте, куда должен вставлять. Ладно, девки, не будем о грустном. Давайте лучше споем корабляцких песен. По морям, по волнам…

- Нынче здесь, завтра там, - подхватили мы с Наткой.

Минут через пятнадцать соседи начали стучать по батарее. Оказалось, время перевалило за полночь. Допив бутылку, мы решили, что пора на боковую. Лилька позвонила Димке и сказала, что останется у меня. Себе я застелила диван, а девчонки устроились на кровати, не подозревая, что на ней кто-то умер. Уже засыпая, я услышала далекий раскат грома и тихий шепот дождя.

Вот и прекрасно. Пусть все смоет…

В плохую погоду Питер похож на старого деда с ревматизмом, забившегося под заношенное одеяло из низких туч.

Мелкая морось шуршала, шептала, шипела, изредка в ее монотонный шелест врывался гидроудар тяжелой капли по карнизу. Было так мрачно, что хотелось встать и включить свет.

Нет, вру. Не хотелось. Встать – точно не хотелось. Но я все-таки выплеснула себя с дивана, как выливают в унитаз ведро с грязной водой: медленно и осторожно, чтобы без брызг. От резких движений к глазам и ушам подкатывала тошнота. И ведь выпили всего-то две бутылки вина на троих.

Или три?

По ощущениям, стояла глубокая ночь. Ну да, белая, но все равно ночь. Однако телефон показывал начало одиннадцатого. В квартире было тихо. На кухне обнаружилась сковорода со сморщенной глазуньей и записка:

«Нют, не стали будить. Держи хвост пистолетом. Цем! Мы»

Я вообще страшно не любила выбрасывать еду, но  этуяичницу все же пришлось отправить в мусорник. Явно Наткиных рук дело. Лилька хорошо готовила, однако ей и в голову не пришло бы оставить для меня завтрак. Есть вообще не хотелось, но я понимала, что надо. Тема похмелья была мною изучена не хуже, чем заправским алкоголиком. К счастью, больше не на своем опыте.

После грозы ожидаемо похолодало. Взвесив в одной руке ветровку-шелестяшку, а в другой флисовое худи цвета хаки, я поняла, что пришла пора обновлять гардероб. Мои с ним отношения носили характер маниакально-депрессивного психоза. В первой фазе хотелось всего сразу и много-много-много. Но, забив шкаф трендами, я плавно переходила во вторую фазу и носила одни и те же джинсы, меняя футболки и свитера.