Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 74 – Евгения Серпента

Милана появлялась редко и требовала, чтобы я каждый день присылала фотографии. Иногда ей что-то не нравилось, и тогда приходилось переделывать, но в целом процесс шел на удивление гладко. Намного глаже, чем я могла себе вообразить после знакомства с ней и с ее папенькой.

И это капельку напрягало. Опыт подсказывал: если все идет хорошо – жди неприятностей.

С подачи крестного добрые люди намекнули Пашечке, что затягивать развод не лучшая идея, поскольку солидарности долгов в этом случае не наступит, а ему в результате останется еще меньше. На следующее заседание суда он явился, и нас благополучно развели. Хотя вступить в силу решение должно было еще только через месяц, я все равно почувствовала себя свободной, как ветер.

Раздел под надзором крестного тоже прошел штатно и быстро. Машины мы трогать не стали, дом выставили на продажу, счета и большую часть акций поделили поровну. Сразу после этого Малиновский дал отмашку, и заморозку с активов компании сняли. Как Пашка будет разбираться с долгами и прочими проблемами, меня не интересовало. Конечно, от этого зависел мой будущий пассивный доход, но даже обанкроться он, я бы не сильно огорчилась. На Генкину квартиру хватало с избытком, а на хлеб с икрой я могла заработать и сама.

О Лильке ничего слышно не было, но любопытная Натка позвонила Димке и узнала, что тот подал на развод. Ей хотелось крови и подробностей,но вытянуть из него так ничего и не удалось.

«Очень надеюсь, что Дим ей конкретно наподдал», - написала она мне, украсив сообщение стаей инфернальных смайлов и стикеров.

Общаться с ней мы стали больше, два раза даже выбирались куда-то посидеть, потрындеть. Причем один из них – в «Девятое небо». Туда, где в первую ночь своей новой жизни я встретила Багиру.

Предложила Натка – по старой памяти. А я не стала отказываться. Надеялась увидеть его снова? Не то чтобы прямо так надеялась, но… в общем, да. Пожалуй. И нет – не увидела. Весь вечер разве что не гудела от напряжения, озираясь по сторонам и вздрагивая на каждого брюнета в поле зрения.

- Ты чего такая… взъерошенная? – удивилась Натка.

- Не знаю, - лицемерно вздохнула я. – Как-то… нервно. ПМС, наверно.

Настоящий ПМС я выплеснула следующим вечером на Гену, который неосторожно пошутил в своем фирменном стиле.

Шел сильный дождь, идти никуда не хотелось, и мы коротали вечер у него дома – вполне такой семейный вечер, с ужином на кухне под телевизор. Я готовила запеканку из проклятья августа – кабачка, а Генка смотрел «Дежурную часть». Показали, как какая-то коза влетела на Ауди в фуру, и он заметил ехидно:

- Мощняк припарковалась. Ань, скажи, блондинки все так паркуются?

Да, я парковалась как типичная блондинка и обычно реагировала на подобные подъебы адекватно, но тут крышечку сорвало. В общем, запеканку разметало по полу и стенам, благо обои моющиеся. Генкина физия избежала угощения только потому, что он успел вовремя увернуться.

Удостоенная почетного звания «ебанутой психопатки», я громко бахнула дверью, забыв сумку. Она вылетела из квартиры следом, когда я уже спустилась на этаж ниже. К счастью, на этот раз телефон не пострадал, запутавшись в мягком шопере.

У себя я долго рыдала, свернувшись колобком на диване. Обида за блондинок, паркующихся по-мартышечьи, давно испарилась, но себя было жаль. В первую очередь потому, что мои шансы заполучить Генкину квартиру с каждой такой ссорой таяли, как мороженое.