Книга Красавица и свекровище, страница 77 – Евгения Серпента

— Ну все, кыся, дело в шляпе, — сказал он, поцеловав меня в нос. — Дай пожрать чего-нибудь, а?

— Змей, я сейчас сама тебя сожру, — зарычала я. — Как самка богомола.

— Поправочка, — возразил он. — Самка богомола должна мужика сначала трахнуть, а потом уже жрать. Иначе невкусно.

— Рассказывай!

— Сначала жрать.

— Вот же сволочь! — вздохнула я, открывая холодильник. — И зачем я только за тебя замуж вышла?

— И правда, зачем? — заинтересовался Змей. — Хочешь об этом поговорить?

— Змей!!!

— Ась?

Поскольку ничего готового не было, я запихнула в микроволновку замороженную лазанью. Змей тем временем проверял свой чемодан, менял одни шорты на другие, размышлял по-гамлетовски над гелями для душа, рылся в коробке с уходом.

— Ира, как думаешь, крем для век с защитой брать или обычный?

— Я думала, этим только бабы страдают.

— Бабы и метросексуалы. Так брать?

— Бери, господи боже ты мой! Метросексуал, мать твою!

— Какой?

— Любой.

Он откровенно меня троллил, а я велась. Но это означало, что выход из ситуации он нашел, иначе не идиотничал бы. И уж точно не выбирал бы крем для век.

— Лазанью придумал очень ленивый повар, — сказал Змей, сосредоточенно ковыряя вилкой в лотке. — Ему просто не захотелось лепить пельмени, и он перемешал тесто и фарш. Ладно, ладно, Ир, все. Слушай. Антон, которому я звонил, директор пансионата для пожилых. Это очень дорогой пансионат. Прямо отель пять звезд с круглосуточным медицинским наблюдением. И маменька наша уже там. В отдельном люксе.

— Боже, Змей! Ты сдал мамашу в дом престарелых?!

— Ириша, ну ты же рекламщик, пиарщик. Как вы яхту назовете — и все такое.

— Как тебе удалось?

— Ну я же Змей, так? — Он выскреб лоток и бросил его в мусорник вместе с вилкой, которую я все же успела спасти. — Сказал четко: раз не вызвала скорую, значит, не так уж и плохо. Поэтому мы уезжаем. Если боится оставаться одна, есть вот такой вариант. Она, конечно, упиралась, даже пыталась плакать и обвинять меня во всех грехах. Но поняла, что это бесполезно. Сказала, что хочет посмотреть. Я ее отвез, показал. Морщилась, кривилась, но согласилась. Разумеется, толькопока нас нет, на две недели. Но знаешь, ничего нет более постоянного, чем временное. Распробует, прочухает, станет там местной звездой.

— Змей, если на постоянку, мы не разоримся? — уточнила я, наливая себе кофе.

— С фига ли? Если ее квартиру сдать, то останется еще на кино, вино и домино. Ладно, не будем поперед паровоза бежать. На две недели мы проблему решили, а там посмотрим.

— Угу, — согласно кивнула я и пробормотала я себе под нос: — Отдали бабку на передержку. Туда ей и дорога.

Змей, сохраняя остатки сыновней лояльности, притворился, что не расслышал.

На этом мы тему закрыли. Проверили, все ли сложили, отключили все, что нужно было отключить, и сели на чемоданы — то есть рядом с ними. Ждать водителя.

— Змей, мне даже немного страшно, — сказала я и потерлась виском о его плечо.

— Летать боишься?

— Нет. Страшно, что привыкну. Что рядом мужик, решающий проблемы.

— Это плохо? — Он приподнял брови домиком. — Хочешь решать их сама?

— Нет. Просто вот так привыкну, а потом…

— Ну блин, Ира, я не могу обещать, что буду жить вечно. Да это и неправильно. Но в завещании я отпишу все твои проблемы нашему сыну. Так что не переживай заранее.