Книга Господа гусары, молчать!, страница 48 – Евгения Серпента

— Ну да, — хихикнула Алена. — Примерно половина твоей лярвы.

— Ну ты и язва!

Она глазом моргнуть не успела, как обнаружила себя лежащей на спине. И этот взгляд — сверху вниз, насквозь. Как магнитные линии сквозь землю.

— Я просто с ума схожу от твоего запаха.

А я схожу с ума от вот этих ноток в твоем голосе, низких, чуть хрипловатых, из самой глубины. Я просто умираю от твоего голоса, когда слышу в нем желание!

— И от вкуса. Рассказать тебе, где? Тебе должно это нравиться — слушать и слышать, правда? Когда ты хочешь меня. Когда я раздвигаю твои губы, — его рука пробралась между ее сжатых ног, пальцы нашли путь в глубину, — а между ними сочится влага. Сок. Когда ты вся течешь. Как сейчас, — он убрал руку и облизал палец, глядя ей в глаза. — Соленый. Горький. Терпкий.

От слов Стаса Алену заливали жаркие волны, по спине пробегала крупная дрожь. Плотный колючий воздух с трудом протискивался сквозь горло, пересохшее так, словно влага со всего тела стекла туда, где только что была его рука.

— Я тоже хочу, — прошептала она. — Попробовать тебя на вкус.

— Правда? — он прикусил мочку ее уха. — И что мешает?

— Я не знаю… как. То есть знаю, конечно, но… чтобы тебе было хорошо.

— Я тебе покажу кое-что. Немножко черной магии.

Алена вспомнила, как пыталась обозначить для себя его взгляд. Сегодня ей на ум пришло другое слово — «порочный», и оно отозвалось еще более сильной вспышкой желания.

Он встал с кровати, задернул плотные шторы, подошел к зеркалу в дверце шкафа.

— Иди сюда. На вкус в другойраз попробуешь, начнем ликбез с азов. Разврат должен быть грамотным.

Алена хихикнула, спрыгнула с кровати.

— Свечи бы зажечь, — с сожалением сказал Стас. — Ну да ладно, и так должно получиться. Только учти. Никаких стеснений и прочей фигни, иначе и затеваться не стоит.

— Да ну! — фыркнула Алена. — Я с тобой себя чувствую какой-то дикой нимфоманкой, и мне это страшно нравится. Может, сначала и было что-то, но уже нет. Сама удивляюсь.

— Ну и отлично. Начнем ручками. Одной. Порно смотрела? Значит, представление в теории имеешь. Я скажу, если что не так. А второй одновременно ласкаешь себя. Клитор. Желательно синхронно.

Алена посмотрела на него удивленно, но от комментариев воздержалось.

— А теперь главный фокус. Смотри в зеркало. На меня. На то, что у тебя в руке. Взгляд сфокусируй так, чтобы ничего другого не видеть. Сможешь?

— Да, — судорожно переводя дыхание, ответила она.

— Представь, что это твое отражение. Я в зеркале — это ты. Ты ласкаешь себя и смотришь на это. Все твои ощущения — мои. Или наоборот, неважно. Прислушивайся к ним, запоминай.

Сначала ей показалось, что это какой-то бред. Смотреть в зеркало и представлять себя мужчиной, да еще ублажая одновременно себя и его? Что должно быть в голове, чтобы всерьез это представить? Тут с координацией движений бы разобраться, да еще взгляд держать так, чтобы не убегал с одной точки, пытаясь выхватить из зеркальной мути что-то лишнее. А ощущения… совершенно безумные. Как будто музыка шла только на один наушник и вдруг прорвалась во второй, став яркой, объемной, осязаемой. И все же это были только ее ощущения. И вдруг…

Она сама не поняла, как и в какой момент это произошло. Словно какая-то ее часть отделилась и наблюдала за происходящим, но изнутри зеркала. Из Зазеркалья. А другая действительно стала Стасом. Ее — Алены — больше не было, она как будто растворилась в нем. И как только она это осознала, ее подхватила волна оргазма — такого яркого и мощного, какого она никогда еще не испытывала наедине с собою. Стас глухо застонал, запрокинув голову, и она почувствовала липкую теплую влагу на ладони, на животе.