Книга Третий (не) лишний, страница 39 – Евгения Серпента

Так что это будет просто секс. Только секс, ничего больше. Вполне вероятно, что самый чумовой из всего, какой у меня был. Будет… И вдруг как лапой ледяной по яйцам: а если я все это придумал? Все эти ее взгляды говорящие, прикосновения – как будто случайные. Одно дело ждать, когда уверен: все будет. Когда не сомневаешься. Сцепить зубы и ползти, ползти настырной жабой. День да ночь – сутки прочь. Другое – когда вот так вдруг водой ледяной окатит: а если нет?!

Блядь, не думать об этом. Не думать!

Все будет!

Лучше думать о том, как будет.

Быстро? Чтобы поставить точку в ожидании? В этом есть своя прелесть.

В лифте? Ну, это слишком уж быстро, если, конечно, не нажать кнопку «стоп». Но в лифте камера, хватит уже с меня камер. Диспетчер советами замучает.

В прихожей, захлопнув ногой дверь и прижав ее к этой самой двери. Не раздеваясь. Молнию расстегнуть. Юбку ей задрать или штаны стащить до колена с трусами вместе. Лишь бы только пробраться и вставить. Какие там нахер предварительные ласки! Властно, грубо. А на ухо такую грязь шептать, чтобы в жар бросало. Ей должно это нравиться. Пара-тройка минут – и готово. Как, и это все?! Ну что ты, милая, мы же еще и не начинали. Это была разведка боем. А вот теперь все будет по-настоящему. Знаешь, что для этого надо сделать? Конечно, знаешь. Ну так давай, поехали!

Или медленно, очень медленно – как логическое завершение ожидания. Так медленно, чтобы сама начала просить: «Да трахни ты меня уже в конце концов!» Свечи, музыка, вино. Раздеть – неторопливо. Сказать: «Хочу на тебя посмотреть. Какая ты красивая. Как мне нравится…» - и подробно перечислить все, что нравится.

Долгие-долгие ласки. Начиная с самых нейтральных. С пальцев –рук, ног. Своими пальцами, потом губами, языком. Не касаясь ничего опасного. Ох, сколько на теле чувствительных точек, если знать, где искать!

Мочки ушей. Впадинка на шее под затылком. Местечко под подбородком и ямочка между ключицами. Обратная сторона коленей. Внутренняя сторона бедер. И не только.

Медленные, плавные, длинные линии, которые рисуешь по всему телу. Сначала легко, едва касаясь – даже не кожи, а пушка на ней. Чтобы за пальцами пробегала ознобом дрожь, как от щекотки. Потом сильнее, тяжелее, словно проникая сквозь кожу.

Наконец подобраться к груди. Гладить, целовать, сжимать соски губами, дразнить, обводя их языком. Медленно опуститься по животу. Ну вот мы и на месте. Обрисовать пальцами треугольник лобка, как будто не решаясь пойти дальше. Осторожно, по миллиметру, пробираться глубже. Снова замереть на пороге. Пальцами левой развести губы, пальцы правой облизать. Двумя медленно войти. Тремя? Можно и тремя. Большим осторожно ласкать клитор.

И все это – глядя в глаза, ни на секунду не отпуская, не позволяя ей разорвать эту цепь. Потом наклониться, коснуться языком, пробраться глубже. Чувствуя острый, пряный вкус, вдыхая такой же пряный запах. Останавливаться, когда судорожное дыхание и стоны будут подсказывать: уже почти. Продолжать. И только когда уже не сможет терпеть – войти. Медленно. Глубоко. Сильно.

Зачем такие крайности?

Все просто. Чтобы взять ее, подчинить себе. Или нахрапом, чтобы элементарно не успела прийти в себя. Или такой вот медленной пыткой, чтобы вынуждена была просить: ну же, давай!