Онлайн книга «Третий (не) лишний»
|
В спальню они меня несли, как военную добычу – за руки и за ноги. Полотенце потерялось где-то по дороге. И теперь я уже улыбалась совсем по-другому. Как Чеширскийкот. Улыбка есть, а больше ничего. Потому что все остальное уже растворялось в их жадных ласках. *** Едрить твою, надо было соглашаться на горы. Альпы какие-нибудь. Туда тоже лететь, но хоть не так долго. Был бы один – набухался бы в хлам и проспал всю дорогу. Сутки без малого в воздухе. Мне три года было, когда мы с матерью чуть не разбились. У самолета загорелся двигатель, но удалось посадить. Я, конечно, ничего не знал, потом она уже рассказала. Но крики в самолете хорошо запомнил. И как резко самолет пошел вниз. С тех пор боюсь летать панически. А вот Янке – хоть бы хны. Веселая, глаза блестят. Хотелось бы знать, о чем она думает. Мне все время хотелось это знать. И каждый раз себя одергивал: зачем? Вряд ли понравится. Особенно когда взглядом между нами бродит. Как будто сравнивает. Почему-то мне казалось, будто все, кто видят нас втроем, сразу понимают, что между нами. И от этого словно шерсть щеткой на загривке у пса: а вам какое дело?! Хотя, скорее всего, никому никакого. Как в мультфильме: «Боже мой, да всем насрать!» По крайней мере, пока не целуемся на улице. Да, с поцелуями такого рода сначала было не по себе, но потом пробило. Хотя все равно каждый раз передергивало, когда сталкивались с ним губами и языками. Особенно в процессе… перевода. Это у Янки такая шуточка пробежала, незамысловатая. Вроде как она лингвист-переводчик, а мы вдвоем… ну ясно какие лингвисты… переводчики. С какого на какой язык. Так, а вот об этом думать не стоит. Во избежание неловкости. Или, может, как раз стоит? Когда взлетать будем – чтобы отвлечься? Лучше уж об оральном сексе, чем о том, что самолет запросто может разбиться ко всем херам. Сначала мы думали усадить Янку в середину, но она закапризничала, как маленькая: - Хочу к окошку! Мы с ним посмотрели друг на друга: кто рядом с ней. Я – нет, я. Ну тоже детский сад, конечно. - Бросьте монетку, - хихикнула она. - Ян, да задрала ты уже со своими монетками! – вскинулся он. - Тихо! – Янка взяла меня за руку и усадила рядом с собой. – В Хамаде поменяетесь. Это означало: кто будет возникать, останется без сладкого. Чем дальше, тем больше она забирала власть в свои руки. Во всем, не только в постели. Любые попытки бунта моментально пресекались. Разумеется, у нее в руках был старший козырь.Нет, даже не козырь, а джокер. И не в руках, а… ну, неважно, где. Если так пойдет дальше, на острове мы будем готовить, мыть посуду, стирать, а она – лежать кверху пузом в гамаке и командовать. Когда самолет пошел на разбег, я зажмурился и вцепился в Янкину руку. Наверняка она заулыбалась своей ядовитой гадючьей улыбкой, но ничего не сказала и руку не убрала. Зато справа пошел такой поток отрицательной энергии, что у меня аж бок замерз. Ну и плевать! Ну раз уж у меня временное преимущество, надо его использовать. Такая вот фига в кармане. Сиди у прохода и любуйся на задницы проходящих мимо. А я буду Янкину руку гладить. Мелочь, но приятно. Тем более действительно приятно. Неловко было даже себе признаваться, но мне страшно нравилось до нее дотрагиваться. Не в постели – там-то само собой, но по-другому. А вот так – вполне прилично. |