Книга Плен, страница 48 – Нонна Монро

– Рэй убьет меня, – выдохнула она. Ее длинные волосы были заплетены в две косички. Джиджи выглядела почти так же, каки в первый день, но теперь не собиралась меня убивать.

– Я стану твоим щитом, – мой тон не терпел возражений. Джиджи потеребила одну из косичек. Ее взгляд блуждал по гаражу, лишь бы не касаться моего лица.

– Что ты хотел о себе рассказать?

– Точно. Ты же знала, что я рос в детском доме? – Уточнил я, придерживаясь информации, которая была в моем липовом досье. – Мать ушла, когда мне исполнилось три года. И пока меня не усыновила приемная семья, одна из нянечек учила меня английскому. Она долгое время прожила в Америке и говорила со смешным акцентом. И мне хотелось иметь такой же акцент. Пока остальные ребята играли, мы с ней учили английский.

Джиджи прищурилась, словно не верила мне.

– Приемная семья узнала об этом и наняла мне репетитора, чтобы знания не пропали даром. Ты хотела знать, откуда я так хорошо знаю английский, вот и ответ.

– Твоя приемная семья погибла в аварии.

– Да, мне тогда было 14. И я снова вернулся в детский дом. Только на этот раз там не было нянечки.

– Почему тебя не было с ними в машине?

– Я тогда впервые попробовал алкоголь. Перепил у лучшего друга и вырубился. Они решили без меня съездить в магазин. Финал тебе известен.

– И что ты чувствовал, когда узнал об их смерти?

Я закусил губу, обдумывая правдоподобный ответ. В действительности у меня не было семьи, не считая Соколов. До 7 лет я жил в Калифорнии с дедушкой, которого не сильно волновала моя судьба. Он торговал наркотиками на западном побережье, пока мафиозная группировка не начала уничтожать его бизнес, чтобы захватить власть. Во время перестрелки, я забрался в один из фургонов и спрятался между сидений. Этот фургон принадлежал Анне Руссо. Позже выяснилось, что она с помощью моего деда покупала запрещенные на территории Америки препараты для сыворотки. И в тот день приехала за своим заказом. Меня она обнаружила на обратной дороге, но знала, что возвращаться не было смысла: дед и все его люди погибли. Анна уезжала из Америки и предложила мне отправиться с ней. Никаких добрых побуждений: беспризорный ребенок был отличным испытуемым. Для всего мира Рика Картера больше не существовало. Анна подстроила мою смерть, в России дала мне имя Руслан, а я требовал, чтобы меня называли Ройсом.

– Растерянность, не понимание, отвращение к себе и миру. Злость. Очень много злости. Я был уверен, чтосама жизнь пытается мне досадить. И мне снова предстояло вернуться в детский дом.

В глазах Джиджи мелькнуло сожаление. Я доел тако, продолжая подбирать правильные слова.

– Я больше не был очаровательным мальчиком, верующим, что кто-то придет за ним. В таком возрасте ты обречен. Для приемных семей мы были исписанным блокнотом. Да, в конце есть несколько чистых страниц, но тебе придется либо вырвать начало, либо начать с чистого листа. С нового блокнота. Они всегда выбирали второе. Всегда. Это были четыре бесконечных долгих года, полные ненависти и обиды.

– Та нянечка, она была там? – Тихо спросила Джиджи.

– Нет. Но я продолжал учить английский, зная, что с его помощью смогу начать новую жизнь в другой стране.

– Почему ты не уехал, когда тебе исполнилось 18?

– После армии спустил все деньги на наркотики. – Грустно улыбнулся я. – Получить визу в Америку легальным путем практически невозможно. Твоя страна боится, что я останусь здесь навсегда, вместо положенных туристических трех или шести месяцев. О, я пытался выиграть грин-карту. Мне стоит уточнять, что ни черта не получилось?