Книга Сближение, страница 14 – Нонна Монро

– Мы убьем их? Скажи, что мы убьем их. Всех. Их.

– Как только Анна введет мне сыворотку.

– Ненавижу тебя. Ты не имеешь права умирать, пока я тебя не простила.

– Ты никогда не сможешь простить меня.

– Я очень злопамятная, если ты вдруг забыла.

– Ты не даешь мне возможности об этом забыть.

– Все, замолчи. Я хочу спать.

Я уснула в ее объятиях, пока Минхо не пришел и не забрал ее, потому что Пэйдж откровенно развалилась на мне, совершенно забыв о ране. Не успел Энзо зайти, как в палату ворвался Джекс. Он судорожно осмотрел меня, проверил пульс и только потом сел, тяжело вздохнув.

– Это моя вина. Я не прикрыл ее. Я был уверен, что…

– Не смей заканчивать это предложение.

– Я боялся, что она больше не захочет меня видеть. Я подвел ее.

– Джекс, – хриплое рычание вырвалось из моего горла, – помоги мне встать.

Он на секунду замялся, а после торопливо кивнул и протянул руки. Боль прошила все тело. Я до крови закусила губу, цепко сжимая изголовье кровати. Ноги тряслись от долгого лежания, густая усталость патокой растеклась под кожей, вызывая головокружение. Я покачнулась, но устояла. Схватила подбородок Джекса и заставила посмотреть в мои глаза:

– Никто не знал, что их пули нейтрализуют действие сыворотки. Прекрати заниматься этим дерьмом.

Еголицо все еще выражало глубокую печаль, которую я не могла вынести. Боль Джекса я всегда воспринимала как свою личную. И как только он провалился глубже в омут отчаяния, я тонула вместе с ним, мечтая разорвать весь мир на части, если ему будет легче от этого дышать. Где Ройс проявлял мягкость, Джекс осыпал жестокостью. Он сторонился меня, словно я была смертельно больная, и эта болезнь могла передаться от одного прикосновения.

Тогда я впервые осознала, что кого-то может не интересовать мое тело.

Кто-то не воспринимает его, как оболочку, бездушную массу, которую можно использовать по собственному усмотрению.

Это как ни странно отрезвило. И я тянулась к Джексу, чтобы показать другие стороны. Те, которые открыл во мне Энзо.

– Тебе нельзя ходить.

– Как и тебе. Но вот мы здесь.

– Вот мы здесь, – повторил он, и я снова обхватила его подбородок.

– Не смей испытывать чувство вины. Мне нужна твоя ярость. Каждая чертова капля. Ты жаждешь крови, Джекс?

Серые глаза потемнели и в них зажглись искры тьмы, которые я знала и любила. Вот что мне сейчас действительно было нужно. Привычная обстановка, атмосфера, хаос, который вносили Соколы в мои будни. А не нависшее над нами облако поражения.

– Никакого чувства вины. Никаких мыслей на этот счет. Держись за месть. – Я дождалась, когда он кивнет, и продолжила, – Мы нужны сейчас Таре и остальным. Ты услышал меня?

– Да.

– Пошли.

Мы медленно добрались до палаты Тары. Ройс, сидящий возле ее кушетки, устало вскинул голову. Его губы приоткрылись, но я вскинула ладонь.

– Алекс, – улыбнулась Тара, и я не сдержала слез. Мне нужно было почувствовать ее тепло, очутиться в хрупких объятиях и услышать ровное сердцебиение.

Я аккуратно легла к ней, морщась от пульсирующей боли, волной исходивший от раны. Тара всхлипнула, сдвигаясь на край кровати. Ее длинные волосы щекотали кожу, но я жадно уткнулась в непослушные пряди и вдохнула сладкий аромат, присущий только ей.

– Мы в порядке, – повторяла я, пока Тара тихо плакала.

– Еще немного поболит и перестанет. – Эти слова говорил ей Ройс, когда она, будучи подростком, разбивала себе коленки. Они действовали на нее каким-то целебным образом. После их повторял и Минхо, и Билл, и даже Джекс. Тара всегда была особенной для каждого из нас. И одна только мысль, что мы могли ее потерять, уничтожала меня изнутри.