Книга Сближение, страница 94 – Нонна Монро

Я рассказываю Локки, как однажды мы сбежим с ним. Найдем новый дом, где будет много еды и молока. Где будет тепло. Уютно. Безопасно.

Локки слушает, смотрит своими большими янтарными глазами и изредка мяукает. Он все, что у меня есть. Все, что я готов забрать из этого дома, потому что отец уничтожил все мамины вещи и фотографии. Сжег на заднем дворе, заперев меня в том же шкафу. Я бил по дверцам снова и снова, надеясь, что мне удастся сохранить хоть одну фотографию. Я боюсь забыть ее лицо. Ее глаза. Улыбку. Темные волосы. Худые руки, не покрытые ожогами и синяками.

Локки внимательно выслушивает меня, а затем удобно устраивается под боком. Я чувствую его тепло и доверие и клянусь, что никогда не поступлю с ним плохо. Никогда не накричу, не обижу, не ударю. Я не успеваю договорить, что буду любить его всегда: отец врывается посреди ночи, пьяный, обкуренный и с желанием разорвать меня на части. От громкого хлопка я подпрыгиваю, прижимая Локки к груди.

– Что это за дерьмо, мальчишка? – Ревет отец, вырывая из моих рук Локки.

– Не трогай его! Отпусти!!! Не трогай!!!

Локки истошно орет, я пытаюсь забрать его, но отец выше и сильнее. Он отталкивает меня обратно в комнату, захлопывает дверь на замок и выходит на улицу. Я бегу к окну, распахиваю его, чтобы выпрыгнуть. Мне плевать на второй этаж и на то, что я могу пострадать. Мне нужно спасти Локки. Я поклялся, что буду защищать его.

Под окнами растут колючие кусты. Не думая, я прыгаю прямо в них. Тело взрывается от боли, шипы раздирают кожу до крови. Я неудачно приземляюсь и подворачиваю ногу, но все же заставляю себя встать. Отец выскакивает наружу, сжимая Локки за шкирку.

– Отпусти его, ублюдок!!! Не трогай его! – Мой голос дрожит и в конце концов ломается. Я срываюсь на крик, игнорируя боль в ноге. Потому что боль в сердце гораздо сильнее. – Пожалуйста, не трогай его!

Черные глаза отца впиваются в мое лицо. А затем он замахивается. Раз. Два. Три.

Я падаю на колени и кричу. Осколки моего сердца стираются в пыль, но оно все равно продолжает болеть. Как это возможно? Как может болеть то, что умерло во второй раз?

Локки больше не кричит. Не пытается вырваться. Не царапается. Не кусается.

– Я убью тебя, – шепчу я, не в силах смотреть на то, что стало с моим единственным другом. – Я убью тебя.

Я не борюсь, когда отец тащит меня обратно в дом и избивает до полусмерти.

Я не сопротивляясь.

Это моя вина.

Я заслужил это.

Мама ошибалась насчет меня. У других будет такой человек. У меня – нет.

Я разрушение. Предвестник смерти. Слабость. Скорбь. Боль.

Я ничтожество, не способное защитить ни себя, ни других.

***

По ее щекам снова текли слезы. И снова причиной стал я.

Однако я вновь не мог проигнорировать тот факт, что мне стало легче. Словно я вырвал с корнем еще один гнилой кусок из своего сердца и избавился от него. И теперь там зияла дыра, которую я мог заполнить другим воспоминанием.

Алекс придвинулась ближе, продолжая смотреть заплаканными глазами прямо мне в душу.

– Ненавижу твоего отца. Что с ним произошло? Как ты сбежал от него?

– Каждой истории свое время, птичка.

Она замерла и насторожилась. Я прикусил себе язык, понимая, что лишился ее объятий из-за собственной глупости.

– Я не требую взамен твоей истории. Расскажи мне ее, как будешь готова.