Книга Завершение, страница 129 – Нонна Монро

– У тебя не было возможности убить его, – начала я, смотря в карие глаза, в которых уже клубилась тьма, – представь на место Козимо того мужчину.

Губы Тары растянулись в хищной улыбке. Она вытащила ножи и решительно кивнула.

– Спасибо, – тихо сказала она и перевела безумный взгляд на Козимо. – Я не люблю убивать быстро.

Он в ответ издал низкий стон, но, когда Тара приблизилась к нему, Козимо заорал во всю глотку. Я занялась Умберто.

Каждый из нас убивал по-разному. Если Джекс подходил к процессу смерти, как к работе ювелира: кропотливо и точно, то я предпочитала убивать грязно, окунаясь с головы до ног в кровь. Мои жертвы должны были истошно кричать и вырываться, но в то же время знать, что ничто не спасет их от неминуемой смерти. Иногда я давала им ложную надежду. Иногда позволяла им думать, что у них есть шанс сбежать. Но только для того, чтобы после с жадностью вырезать их сердца.

В воздухе разлился приторный аромат отчаяния. Сталь моего ножа была голодной и жадно врезалась в податливую плоть. Если бы кто-то спросил меня, как ощущается убийство, я бы ответила, что это как работа мясника, только скотина умеет молить о пощаде. Именно этим и были заняты чудовища, надрывая голосовые связки, до которых я тоже планировала добраться.

С каждой секундой их крик становился громче, а от запаха крови кружилась голова. Я не смотрела, чем была занята Тара. Я аккуратно надавливала кончиком ножа, не торопясь и растягивая удовольствие.

Я забирала у них то, что они отняли у меня. Снимала слой за слоем кожу,обнажая их греховные души. Лишала самого ценного, что в их понимании, делало их мужчинами. Но вишенкой на торте должны были стать сердца. Ничто бы не убедило меня в их смерти, кроме как некогда пульсирующего органа.

Когда крови стало так много, что в ней можно было захлебнуться, я на секунду отстранилась и перевела дыхание. Тара, покачиваясь, встала. Глаза Козимо она держала как трофей и одарила меня странной улыбкой.

– Убей его, Алекс, а я пока займусь Диего, – мелодичным голосом сказала она и склонила голову, напоминая сейчас сломанную куклу, – привет, Диего, готов попрощаться со своими глазами?

– Пошла на хуй! – заорал Диего и бесполезно задергался.

– О, мы обязательно кастрируем тебя, но чуточку попозже. Потерпи немного.

То, как ласково разговаривала с ним Тара, привело его в бешенство. Я знала, что Диего доставит больше проблем, чем остальные. Поэтому и хотела, чтобы он видел, как именно умирают его друзья.

В контексте «смерти» время имело огромное значение. В контексте «убийства» – нет. Для меня минуты стали лишь стрелками на часах. Для моих жертв – бесконечной болью, не имеющей ни начала, ни конца. Когда три сердца оказались передо мной, я думала, что прошел всего час, на деле же наступил рассвет.

Диего был в сознании и дергался всякий раз, как слышал шорох. Тара сбила с него спесь своей непосредственностью. Живущую в ней жестокость ошибочно воспринимали как глупость. Но я не знала ни одного человека на этом свете, кто бы с таким же старанием и упорством вырезал жертвам глаза и попутно возмущался, если что-то шло не так.

Я опустилась на корточки рядом с лежащим Диего и провела кончиком лезвия по его груди, очерчивая квадрат.

– Проблема таких как ты в том, что вы верите в безнаказанность. Власть ослепила тебя и остальных. Но пришло время расплатиться за свои грехи.